– Яна, успокойся. Я звоню не для того, чтобы выяснять отношения, тем более по телефону. Я хотел попросить тебя об одолжении.

– Все, что угодно! – отозвалась Яна, не понимая, что могло понадобиться ему от ее скромной особы, оставшейся без работы.

– Мария Элеонора полетела в Россию, – сообщил Карл.

Мария Элеонора Штольберг, его мать, вернее, как выяснилось совсем не так давно, мачеха, любила его настоящей материнской любовью. Тем более, что другой матери Карл и не знал. У них были очень теплые и нежные отношения. Да и как могло быть иначе? Эта очень красивая женщина в свои пятьдесят выглядела гораздо моложе. Красота ее была утонченная, аристократическая. Точеная фигурка, белая кожа, темные большие глаза, ухоженные руки, длинные каштановые волосы, всегда собранные в аккуратную прическу. Мария Элеонора была княгиней от кончиков ногтей на ногах до кончиков своих великолепных густых волос.

Князь Штольберг-старший, отец Карла, в свое время влюбился в эту женщину без памяти и доверил ей свое сердце, уже подраненное неудачной любовью, а также самое дорогое – своего годовалого сына Карла. Она всю жизнь посвятила своему аристократичному мужу и ни разу не подвела его. Она была мудра, чутка, тактична. Верная жена, она любила мужа и приемного сына всем сердцем, ни разу не дав повода усомниться в своей любви. Совместных детей им судьба не дала. Мария Элеонора разбиралась в музыке, поэзии, посещала театральные постановки, выставки, активно занималась благотворительностью.

Огромной потерей для княгини Марии Элеоноры стала смерть мужа, но она и этот удар пережила достойно. Эта женщина была настолько умна, что сразу и бесповоротно приняла Яну, как только Карл познакомил ее с ними. Ей хватило чуткости понять, что, кого бы они с мужем ни представляли в роли будущей невестки, решать все равно Карлу. Она разглядела за внешней мишурой Яны ее доброе сердце и прямолинейность. Она приняла ее сразу, а еще сказала большое спасибо за то, что Яна смогла наградить ее сына таким чувством, как любовь, и остановить его многочисленные амурные похождения.

Яна испытывала великие душевные муки оттого, что ей послали такую идеальную свекровь. Она просто не верила в свое счастье. Женщины стали настоящими подругами. Мария Элеонора, как никто другой, понимала, почему Яна не выходит замуж за Карла, несмотря на то, что очень любит его. Она в свое время сделала выбор, выйдя замуж за отца Карла. И ей пришлось полностью подчинить себя устоям общества, в котором она занимала положение жены князя. Яна же обладала слишком независимым и свободолюбивым характером, чтобы запросто пойти на этот шаг. По любому она потеряет себя. Тем более, Яна иностранка. Ей в этом случае еще пришлось бы покинуть родину.

– Твоя мама в Москве?! Когда?! Где?! – воскликнула Яна, для которой даже имя Марии Элеоноры звучало сродни Ясному Солнышку.

– Она в Москве уже месяц, – ответил Карл.

– Как месяц?!

– Месяц, – повторил он.

– Почему я не знала?! – обиделась Яна.

– Мы не общались, ты забыла? Я позвонил только сейчас.

– Понятно! Она обиделась на меня и не хотела видеть! – воскликнула Яна.

– Только не Мария Элеонора, – ответил Карл, и Яне показалось по его голосу, что он улыбнулся. – Она никому не говорила, даже мне, сказав, что должны быть у нее какие-то женские тайны?

– Где же она жила? Почему не у меня? Я ведь никогда бы..!

– Я знаю, Яна, что ты любишь Марию Элеонору. Она отвечает тебе полной взаимностью. Я узнал, что она в частной клинике в Москве на улице Радченкова.

– Что случилось? – забеспокоилась Яна.

– Не волнуйся, ничего серьезного. Я так понял из путаных объяснений ее близкой подруги, что мама решила что-то подкорректировать во внешности.

– Пластическая операция? – Яна не понимала, зачем это надо княгине. Видимо, нет предела совершенству.

– Именно.

– А почему здесь? Так далеко от дома и никому ничего не сказав?

– Этого я не знаю, может, она скажет тебе. Моя просьба к тебе в том и заключается: я прошу навестить ее, узнать, надо ли ей что-то, и попросить Марию Элеонору не скрывать от меня ничего. Отца нет уже достаточно давно, и она имеет право на личную жизнь, я не буду осуждать ее. Буду только рад.

– А меня? Меня ты будешь осуждать? Карл, у меня тоже была личная жизнь с тобой, и она мне очень нравилась.

– Мне тоже, – ответил Карл, быстро попрощался и отключил связь.

Яна тупо смотрела на телефонную трубку, словно та была живым собеседником. Сердце стучало с бешеной скоростью, будто она взяла марафонскую дистанцию. Звук его голоса выбил Яну из колеи. Ей даже стало казаться, что она ощутила его дыхание. Карл был сдержан, спокоен, не говорил ни о любви, ни о прощении. Но признался, что ему не очень хорошо и что ему тоже нравилась жизнь с ней.

Воспаленный мозг Яны умело вычленял все эти зацепки из их светского разговора. Это давало слабую надежду на былое счастье, утерянное по собственной безалаберности.