– Конечно, – Елена так сильно кивнула, словно хотела выбросить из головы грустные мысли.

– Смотри, – Виктор указал в сторону отеля, – похоже, к нам идет Танюшка.

Голубева повернула голову, и действительно, легкой, упругой походкой к ним подошла жена Олега.

– Ленусь! – Таня развела руками. – Тут такая жалость, балахон-то мне маловат.

– Вот те раз! – Лена удивленно присвистнула. – Где?

– Ты не поверишь! – девушка счастливо рассмеялась. – Он мне тесен в груди.

– Ну, такая грудь, – туманно намекнул Виктор, улыбаясь Татьяне. – Просто национальное достояние.

– Да прекрати ты, – отмахнулась девушка. – Ленусь, что делать? Мне так хочется воплотить в реальность твой план.

– Что за план? – Виктор вопросительно взглянул на Голубеву.

– Потом, – она махнула рукой и полезла в сумочку. – Таня, я тебя очень прошу, возьми мое портмоне, иди в магазин и выбери себе другой костюм.

– А портмоне зачем? – Танюшка казалась совершенно сбитой с толку.

– Чтобы доплатить в случае чего. Вдруг ты выберешь немного подороже, – Лена улыбнулась. – Только «немного» подороже, хорошо?

– Нет, мне неудобно, – запротестовала Таня. – Я так не могу.

– Ну, не придумывай, – Голубева насильно засунула портмоне в руку Тане. – Иди и покупай, только будь внимательна, здесь не только деньги, но и все мои документы.

– Хорошо, – согласилась Таня. – Но тогда завтра ты пойдешь с моим бумажником и тоже сделаешь себе подарок.

– Пока вы рядитесь, лавка закроется, – Виктор взглянул на часы. – Танюшка, иди уже.

Как только девушка отошла от столика на пару метров, Виктор наклонился к Елене:

– Ты ей точно доверяешь?

Голубева дернула плечом:

– Конечно, я привыкла доверять людям, пока они не докажут обратное.

– Почему ты такая взъерошенная? – Виктор погладил ее руку. – Устала?

– Ага, – Лена поднялась. – Сейчас схожу в номер, переоденусь к ужину и выйду. И самое главное, приму душ.

– Отличная идея, – хмыкнул Виктор. – Потому что после душа ты всегда выглядишь бодрой и веселой. Как раз такой, какой я тебя люблю.

Лена неспешно направилась к отелю, потом зачем-то оглянулась и посмотрела на Виктора. Вот он, ее будущий муж, в лучах заходящего солнца, на фоне голубого бассейна и розового пластикового столика. Необыкновенная тишина, пение птиц и жужжание насекомых, аромат цветов и специального дезинфицирующего средства для джакузи. Потом детский смех, женские визги и веселые мужские голоса – отдыхающие подтягиваются на ужин. Увиденная картинка казалась сюрреалистичной и нереальной, словно в одном месте пересеклись две параллельные прямые: безмятежная жизнь и то и дело вспыхивающие беспорядки и террористические акты, которые довольно часто показывают в «Новостях». Елена и сама не могла понять, почему ей в голову пришли такие мрачные мысли. А потом легкое наваждение прошло, девушка свободно вздохнула полной грудью и поспешила в номер, чтобы привести себя в порядок. Бросив на постель пакет с национальным балахоном, она стянула шорты и майку и пошла в душ. Внезапно Лена почувствовала, как нахлынула тепловая волна, ужасно удивилась, откуда, посмотрела наверх и тут же инстинктивно закрыла лицо руками – на нее падал потолок и часть стены.

У Голубевой ничего не болело, но почему-то было очень трудно дышать. Она попробовала открыть глаза, с трудом, но ей это удалось. Комната тут же поплыла, цвета перемешались, формы и силуэты спутались, Лена толком не могла различить ни одной фигуры, словно вокруг нее бродили привидения.

Голубева внутренне запаниковала, дернулась и тут же расслабилась. Оказывается, каждый рывок сопровождался дикой болью в руках. Попыталась было открыть рот, но он уже был приоткрыт, мало того, в челюсть была вставлена какая-то мерзкая металлическая спица. Хотела позвать на помощь, но ей не удалось и это. Тогда Голубева снова закрыла глаза и попробовала хоть как-то успокоиться. Она отлично различала человеческую речь, звон и лязганье каких-то инструментов, да еще и этот специфический больничный запах, значит, она живая и в сознании. Голубева глубоко вздохнула и снова открыла глаза, и комната тут же рванула вправо, а затем влево. Прямо перед ней снова появилось белесое привидение, на мгновение остановилось, приблизилось и заговорило.

– Вы меня слышите? – произнесло привидение по-английски, и Голубева еще добрых десять минут переводила эту фразу.

Она хотела ответить «Да!», но снова не смогла произнести ни звука. Было такое чувство, словно ее губы стали чужими и отказывались шевелиться, как обычно бывает после укола в кабинете у стоматолога. Попытавшись еще раз произнести хотя бы звук, Елена сдалась и только утвердительно кивнула. Привидение быстро что-то затараторило, но Голубева уловила в этом хороводе фраз только «наркоз» и «теракт».

Слово «наркоз» немного успокоило Голубеву, она начала понимать, что с ней происходило, а вот «теракт» звучало очень страшно. Лена вздрогнула, тяжело вздохнула и снова погрузилась в темноту. Спустя какое-то время появилась и боль. Голова разламывалась так, словно по ней били молотком, руки нестерпимо жгло в районе кистей, челюсть ныла со страшной силой. Голубева открыла глаза и увидела голубую палату, голубую лампу и белую, наглухо закрытую дверь.

«Реанимация!» – наконец сообразила она и осторожно повернула голову. Обычная белая стена, красная кнопка «вызова» в изголовье кровати, длинные лампы по периметру комнаты. Пересиливая тошноту и головокружение, Елена повернула голову в другую сторону. Еще одна кушетка, на которой неподвижно лежит женщина, опутанная всевозможными трубочками и проводами, словно муха в паутине. Лена вздрогнула и присмотрелась к соседке, выглядела та действительно чудовищно. «А что со мной?» Голубева опустила глаза вниз – на себе она обнаружила только две трубочки, идущие от обоих запястий куда-то вверх, за голову.