1.
Вестингауз лежал под кормовыми баками, развалившись в гамаке, и благодарил небо и Аллаха за то, что в начале Кампании они догадались оснастить свой танк цистернами для воды. Дело было даже не в том, что в пустыне с этой ценной жидкостью постоянные проблемы, а снабженцы больше заботятся о том, что бы боевым частям вовремя поставляли боеприпасы и топливо, игнорируя многие насущные потребности солдат.
Самое главное сейчас было то, что эти цистерны давали отличную тень. Пустыня, это, как известно, не только бескрайние барханы и каменистая равнина, лишенная даже намека на растительность. Это еще и удушающая жара, после прохлады боевого отделения кажущаяся просто убийственной. И пусть в самом танке благодаря кондиционерам температура выше двадцати никогда не подымалась, но из-за тесноты заснуть внутри не получалось даже у миниатюрного Локхида. И танкистов мало беспокоило, что баки, возвышаясь над корпусом на целый метр, не позволяли вести огонь назад, да и обзор несколько ограничивали. Пока что им это ни разу не мешало.
Вестингауз уже не спал, он беседовал с Нортропом, который сидел рядом - лицо наводчика было перепачкано машинным маслом, но его это нисколько не волновало:
– Напомни мне, Норт, за что мы воюем?
– спросил командир боевой машины.
– Ну как же, спасаем местное население от кровопийцы-диктатора, решившего, что те, кто не поддерживает его религиозные взгляды, недостойны жизни. Ну а мы в составе Коалиции Просвещенных держав должны положить конец геноциду местного населения.
– А если серьезно?
– Вестингауз приоткрыл глаз.
Лицо Норта вмиг потеряло серьезность.
– Ну, как же, значит, когда мне в третий раз пришла повестка, я не успел вовремя свалить, потому что пришла она не одна, а с парой комиссаров, да еще и вооруженных, так что вариант дать в рыло и дунуть за границу как-то уже не катил. В общем, когда спрашивали, куда хочу служить, я решил что месить говно сапогами с винтовкой наперевес мне западло, а в танке хоть посидеть есть где. Ну а потом, когда отбирали добровольцев на войну, я подумал - зря, что ли меня сержант в учебке так гонял, что я чуть не загнулся? Вот я в нашу славную команду и загремел.
– Вот именно...
– тихо сказал Вест.
– В этом все и дело.
– В чем? В том, что пидарасы в правительстве не переводят армию на контрактную основу? Это да-а.
– Да нет, солдат, дело не в этом. Ты никогда не удивлялся, почему беженцы бегут не в нашу сторону, а в тыл к противнику?
– Ну, наверное, потому что мы иногда по ним стреляем?
– Нортроп пожал плечами.
– Да и зачем они нам нужны? От них одни проблемы. Ты знаешь, почему мы вынуждены дрыхнуть в гамаках на ветру, а не спать в уютных палатках с кондиционерами и теликом?
– Конечно - колонну с казенным имуществом нашего батальона подорвали ко всем херам на фугасах. А нового до сих пор не завезли. К чему ты это?
– К тому, что подорвали колонну не диверсанты противника, а обычные инсургенты, то есть мирные жители, взявшие в руки оружие. А сколько у нас в тылу сейчас вражеских снайперов? Жуть берет. И всякий раз, кого не поймают, это оказывается какой-нибудь пацан, а то и баба.
Они недолго помолчали, наблюдая, как алый диск солнца встает над горизонтом. Полседьмого...
Вестингауз, не отрывая взгляда от светила, сказал:
– Нас ненавидят, и мы все чаще отвечаем взаимностью. Слышал новую директиву?
– Эт какую? Про то, что мол, угощения от местных не принимать, по одному вне охраняемых территорий не ходить и тому подобное? Это да, слышал.
– Странное отношение к освободителям, не правда ли?
Но Нортроп не успел ответить - прогудела тревога.
– Чего?
– Лицо Вестингауза вытянулось.
Соскочив с гамака, он удивлено воззрился на бегущего к ним офицера.
– Боевая тревога, по машинам! Передовые соединения подверглись нападению, им требуется подмога.
Вестингауз сделал невозможное - вытянул свое лицо еще сильнее. Враг атаковал наши позиции? Чуть ли не в первые за два месяца войны предпринял что-то, кроме пассивной обороны? Ну, ни хрена себе!
– Твою дивизию, - кряхтел заспанный Локхид, залезая на место мехвода.
– Они до обеда подождать не могли?
С утробным гулом заработала головная боль мехвода, и вообще всех танкистов, коим доводилось воевать на "Ихневмоне-М1А3" в пустыне - газовая турбина мощностью две тысячи лошадей, воздушные фильтры которой с завидной скоростью забивались песком, так что их приходилось регулярно чистить. Проблема была в том, что чистящие приспособления хранились там же, где и остальное имущество батальона... приходилось обходиться ломами.
Мехвод рванул рычаги, и машина, подымая тучи пыли резво рванула с места, словно не весила пятьдесят пять тонн. За ним потянулась остальная рота - десять танков. Где то в стороне двигались остальные две роты ихнего батальона, разворачиваясь в боевые порядки.
Рация меж тем, разъясняла ситуацию голосов комбата:
– "Аксельбант", ситуация такова, что вражеские подразделения числом до двух дивизий...
– Ни хрена себе?!!
– ... Пытаются прорваться поблизости от ваших позиций. Ваша задача прийти на помощь атакованным подразделениям и рассеять группировку противника. Атака очень масштабная, почти двадцать тысяч солдат и сотня единиц бронетехники наступают на фронте шириной в пять километров.