Открыв глаза, Степа оказался на пустой, залитой ярким и теплым солнцем, главной улице своего города. Вокруг не было никого, лишь ветерок напоминал хоть о какой-то жизни. Он впервые в жизни услышал тишину города и увидел его пустым. С каждым пройденным метром у него нарастал страх. Страх одиночества, как у маленького ребенка, оставленного одного в квартире. Солнце начало припекать, и, ошеломленный, Степа побежал сломя голову по улице в поисках людей мимо зеркальных зданий, яркой рекламы, пустых машин. Устав, перешел на шаг. Вдруг он почувствовал чью-то руку, коснувшуюся его спины. Остановившись и повернув голову, Степа увидел свою первую любовь. Она была неотразима и прекрасна, совсем как в школьные годы. Но тогда она так и осталась лишь в его глазах, не сказала ни слова и тем более не попала к нему в робкие объятия. Он потянулся к ней рукой, но не дотронулся, а проткнул ее, словно мечом. Она растворилась в воздухе, как водяной пар. Его ноги замерли на месте, стали с каждой секундой тяжелеть. Раздался резкий свист в воздухе, который пронзил всё от головного мозга до самых пяток. Степа, не задумываясь, поднял голову к небу, и в тот же миг ему в голову вонзился кусок половой плитки серого цвета с маленькими крапинками. Брызнула кровь. На горячий асфальт рухнуло бездыханное тело.

Жадно глотнул воздуха и широко открыл глаза Степа в холодном поту. До звонка будильника оставалось четыре минуты… Шторы тихонько колыхались. «Что все это значило? Что за бред?» – крутились его мысли в черепной коробке. От странного сна его отвлекла спецовка, лежащая на полу, вернувшая мысли о работе. Прохладным утром однокомнатная квартирка проснулась от спячки, что-то кипело, что-то свистело, и день набирал обороты.

Идя по улице на работу, Стёпа привычным движением руки достал из пачки сигарету и закурил. Свернул к зданию школы, где сейчас проходили ремонтные работы. Он был обычным плиточником в простой строительной компании.

В середине дня работа кипела. В воздухе летала пыль, выдолбленная из стен перфоратором. Шли подготовительные работы. Коридор наполнился гулом строителей и их инструментов. Около двери с каждым часом уменьшались горы песка и цемента. Солнцепёк, пыль и дым сигарет, а где-то в конце коридора плитка за плиткой укладывается пол. Яркое летнее солнце напекало Степе голову так, что даже кепка не помогала. Вдруг резко в глазах начало рябить. Бесконечный коридор выложенный плиткой начал напоминать море с большими волнами, которые выбрасывали за границы сознания. Он медленно, с трудом отошёл в тень: сел на пол, не спеша закурил. Легкая прохлада склонила Степу в сон, и он не стал сопротивляться.

Короткометражная история, сцепленная из кусочков жизни.

Солнце нагрело воздух в коридоре, Степа проснулся в поту и с дикой болью в голове. Все собирались домой после тяжелого рабочего дня. Здание пустело, тени становились длиннее, и потихоньку оседала пыль. Оранжевое небо мягко грело и чуть-чуть резало глаза. Вдруг быстро открылась и захлопнулась дверь. Степа побежал, догоняя всех.

– Свет, а давай как-нибудь на выходных встретимся? Сходим в кафе, погуляем, – робко вырывались слова с языка.

– Извини, Степ, в свободное время я почти всегда помогаю родителям. Ты очень милый, но у меня совсем нет времени, – нежно слетали слова с её не накрашенных губ.

Степа сбавил шаг. На ближайшей остановке сел на автобус, предварительно попрощавшись с остальными. Тени деревьев странно мельтешили на нагретом за целый день асфальте.

Прошло два дня. В квартире зазвонил телефон, лежавший на пыльном столе. Звонивший начальник сообщил Степе, что он переводится работать из школы в квартиру: выполнить частный заказ одной пожилой даме. Она живет по какой-то улице, и завтра он должен приступать. Все стройматериалы уже доставлены , нужно лишь положить плитку на кухне, как скажет хозяйка. Начальнику не звонить, уехал по бумажным делам. Все это удивило Степу, но работа есть работа

На следующий день он трудился в поте лица: мешал раствор, кидал его на пол, клал сверху плитку и выравнивал точно по уровню. Фёкла Петровна долго смотрела на работающего мужчину оценивающим взглядом. Вглядывалась в каждое профессионально отточенное движение рук и вскоре сказала:

– И долго вы уже работаете плиточником?

– Где-то лет пять с небольшим, – ответил себе под нос Степа.

– А знаете, это прозвучит немного странно: чем старше я становлюсь, тем больше замечаю айсбергов в нашей жизни.

На кухне все еще оставался запах пирогов и чайных настоек. Света было мало, даже от лампочки.

– В каком смысле айсберги? Я вас не понимаю.

– Сейчас постараюсь объяснить, – тяжело вздохнув, она начала. – Каждый раз, когда я шла по какому-нибудь коридору или помещению, выложенному плиткой, я не задумывалась, какое огромное количество сил и энергии, требуется ,чтобы положить пару плиток.

– Да ладно вам, я привык уже за столько лет работы. Не преувеличивайте, – перебил Степа.

– Но вы представьте, сколько мы видим глазами, оцениваем разумом, и сколько на самом деле мы должны увидеть, чтобы понять объективно всё вокруг. Сколько создается одна песня? А сколько мы ее слушаем? Сколько времени тратят артисты в театре, готовясь к выступлению? А сколько оно длится?!

Стёпа сел от переполняющих его чувств. Солнце ушло за тучу, в комнате стало немного темней. – Мы никогда не сможем все объективно оценить. Мы кучка субъективных созданий, пытающихся каждому впихнуть свое мнение. Мы живем в море под названием «жизнь», где вокруг тебя одни айсберги : будешь ли ты плыть, лететь или даже нырять – все равно ты будешь видеть субъективно.