«Интересно, как бы отнеслась Эрика к моему сегодняшнему поединку?» — подумал Роланд, но представить себе этого не успел, на лестнице раздались голоса приятелей.

— Привет железному рыцарю! — заорал один из вошедших.

— Прикрой-ка глотку! — цыкнул на него худой, длинный как жердь блондин со шрамом на лбу. — С таким горлопаном я бы не пошел на трудное дело.

В клетушке Роланда с трудом разместились шестеро вошедших.

Уверенность долговязого выдавала в нем предводителя. В глаза бросались крепко сжатые скулы. Жесткий голос отрывисто обрывал любую тираду.

— Хватит трепаться, — заявил он, хотя никто не сказал и трех слов. — Ближе к делу. Вот твой костюм, Роланд.

Он бросил к его ногам рюкзак. Такие же вещевые мешки были у каждого из вошедших.

— Дитрих достал ключи от подвалов замка. Каждый из вас всю неделю угощает его пивом.

Щуплый блондин, сидевший ближе всех к двери, важно надулся.

— Переоденемся в замке, чтобы не привлекать лишнего внимания. Надеюсь, все сабли в порядке? — тоном, не допускавшим сомнения, заявил долговязый.

— Да, да, все в порядке, — несколько торопливо проговорил Роланд.

В его обязанность входило подготовить сабли, протереть их специальным составом, предотвращавшим заражение крови. Он молча раздал каждому по длинному пакету: сабли были тщательно завернуты и обвязаны шнуром. Сам он взял две, свою и запасную, на тот случай, если кому-нибудь не повезет и сабля сломается. Это была его инициатива, и он заметил, как предводитель одобрительно взглянул на него.

— С нами бог и вера! — Долговязый встал и, пригнув голову, чтобы не задеть низко нависшую балку, шагнул к двери.

В этот момент в дверь постучали. Присутствовавшие застыли в самых неудобных позах. Роланд вздрогнул, но тут же взял себя в руки и, не отвечая на злой вопросительный взгляд вожака, прошел мимо него и открыл дверь.

— Добрый вечер, фрау Блюменфельд, — с этими словами он вышел на лестничную площадку, прикрыв за собою дверь.

— Извините, у меня сегодня беспорядок, я начал генеральную уборку, — послышался его приглушенный голос с площадки.

— А мне послышалось, что вы только что пришли, и я хотела передать вам это письмо. Его по ошибке положили в мой ящик. Я совсем не знала, что у вас есть родственники в Мюнхене, господин Хильдебрандт, — тараторила фрау Блюменфельд, жившая в квартире на четвертом этаже, как раз под мансардой Роланда.

Молодящаяся вдова, немногим более сорока, она с добровольной настойчивостью опекала Роланда вниманием и заботами. Своим богатым жизненным опытом она хотела облегчить его спартанское студенческое существование и скрасить неуютную одинокую жизнь. Роланд не раз слышал от нее эти слова за чаем, на который она приглашала его вечером по субботам. Причем в последней фразе всегда звучали загадочные нотки, которые при желании собеседника могли послужить началом для более интимного разговора. Молодой, жизнелюбивый Роланд ничего не имел против хорошо заваренного чая с теплым яблочным пирогом, но старательно избегал в разговоре теплого взгляда своей соседки, предпочитая ограничиваться только материнской частью ее внимания.

Сегодня ее приход вызвал у него раздражение. Но приятные воспоминания о субботнем пироге вовремя сбили поднявшуюся пену возмущения и заставили его любезно извиниться:

— Прошу прощения, фрау Блюменфельд, что не могу вас пригласить в свою келью. Мне просто стыдно принять вас среди такого содома и гоморры.

— Вы всегда так мило преувеличиваете, господин Хильдебрандт. Вот ваше письмо. И не забудьте: завтра суббота. — Голос фрау Блюменфельд был похож на игристое шампанское, взбудораженное теплом ладоней.

— Спасибо, фрау Блюменфельд. Забыть о вашем штруделе 6 — это преступление. — Роланд поклонился и спиной открыл дверь в свою комнату.

Встретив раздраженный взгляд долговязого, Роланд только поднял брови и развел руками.

Подождав, пока стихли шаги фрау Блюменфельд и захлопнулась за ней дверь, вся группа, стараясь не шуметь, покинула мансарду Роланда.

Около центральной городской аптеки их уже ждали семь человек с такими же рюкзаками и длинными свертками. Долговязый что-то коротко сказал одному из них, и обе группы двинулись в сторону замка.

Обойдя главные ворота, они прошли вдоль крепостной стены к боковому входу. Железные ворота были заперты на тяжелую щеколду. Ее с трудом отодвинули двое самых крепких из них. Никто не разговаривал. И хотя кругом не было заметно ни души, держались настороженно. Когда пересекли внутренний дворик замка, вперед вышел щуплый блондин, которого звали Дитрихом. Большим ключом с резной ручкой он отпер дверь в стене главного здания, пропустил всех вперед себя и изнутри запер ее. Теперь впереди шел долговязый с фонарем в руках.