Ему нравилась та увлеченность, с которой Христиан старался стать настоящим охотником. Именно поэтому он согласился остаться в зале еще ненадолго.

А метаморф вещал:

– …И вот, когда последний человек придет к последнему берегу и посмотрит на омывающие его мертвые волны, когда род человеческий подойдет к концу и ужас охватит всю землю, ибо она осознает, что совершила страшное преступление, позволив цветку разума завянуть и выродиться, семихвостая корова поднимет над горизонтом свою огромную голову. Молнии будут срываться с кончиков ее рогов, а грозовые тучи закроют ей глаза.

Хантер покачал головой.

Полный бред.

– Мне кажется, – вполголоса сказал ему Христиан. – Я понял. Цвет линий. В нем больше золотистого оттенка и…

Договорить он не успел.

Метаморф вскрикнул так, словно ему к руке приложили раскаленное железо. Вслед за этим низкий, утробный вой вырвался из его горла, а по телу прошла дрожь. Старейшины глядели на него не отрывая глаз. На лицах у них было написано ожидание.

Что-то вот-вот должно было случиться…

– Христиан, – Хантер встал, – давай-ка пойдем отсюда. Не нравится мне это все, очень не нравится.

Они поспешно двинулись в сторону ведущей на второй этаж лестницы.

В этот момент метаморф взвизгнул, а старейшины хором воскликнули:

– Вот оно, истинное странное воспоминание!

Тотчас после этого метаморф стал изменяться. Его лицо вытянулось, обзавелось было острым, загнутым вниз клювом, но почти тотчас раздвинулось, разделилось, для того чтобы затем превратиться в две маленькие, почти человеческие головки.

Одна, со слащавым лицом и трусливыми глазками, спросила:

– Может быть, ты ошибаешься?

– Нет, – проревела вторая, лицо которой словно бы являлось маской жестокости, и злобно оскалила острые клыки. – Я не могу ошибаться! Опасность здесь, и мы должны от нее избавиться. Как можно быстрее!

– Ты уверен?

– Да.

– Но где она, эта опасность?

– Здесь, рядом, в этой комнате. Она уже пришла, и на ней лежит черное проклятие. Страшные несчастья ждут жителей этого города, если они не избавятся от надвигающейся на них беды.

– Ты говоришь – люди, несущие с собой эту опасность, находятся здесь?

– Да, в этом зале. Стоит вам захотеть, и вы сможете их увидеть.

Трусливая голова удовлетворенно улыбнулась и сказала старейшинам:

– Это – все. Вам известно, как нужно поступать в таких случаях. Согласно старинным обычаям…

Потом головы стали сливаться. Метаморф возвращал себе привычный облик.

К этому времени Хантер и Христиан уже находились в дальнем конце зала, у самой лестницы. Охотник шагнул на первую ступеньку и вдруг почувствовал, как по коже его словно бы пробежал краткий, похожий на удар молнии жар.

Обернувшись, он увидел, что все старейшины смотрят на него.

– Вы! – воскликнул один из них, указывая на Хантера и мальчика пальцем. – Это вы!

Оценив обстановку, охотник понял, что нападать на них пока никто не собирается. Да и вряд ли старейшины были на это способны.

Покачав головой, он сказал:

– Вы ошиблись. Никакого проклятия на нас нет.

Никто ему не ответил. Стоило ли прислушиваться к словам тех, кого уже признали виновными?

Подождав несколько мгновений, Хантер пожал плечами и стал подниматься по лестнице. Христиан следовал за ним. На самом верху лестницы охотник обернулся еще раз.

Старейшины следили за каждым его движением, будто боялись, что он вот-вот, у них на глазах, растворится в воздухе. Метаморф, окончательно вернувший себе прежний облик, теперь сидел склонив голову, словно человек, уставший после каторжной работы.

Хантер еще раз пожал плечами и двинулся к отведенной для них комнате. Мальчик следовал за ним по пятам. После того как они оказались в комнате, охотник закрыл дверь на засов и, грустно улыбнувшись, промолвил:

– Вот так, малыш. Кажется, мы опять влипли.

– Надо было их убить, – сказал мальчик. – Прямо там, в зале, всех до одного, а потом уйти из города. За ночь мы можем убежать очень далеко.

Хантер развел руками:

– Согласно одному из основных законов охотников, мы не можем отнять жизнь у обычного человека, если есть хоть какая-то возможность этого избежать.

– Они хотят забрать наши жизни. Значит, мы должны их убить.

Сказано это было самым решительным тоном.

– Ты можешь убить безоружного? – спросил Хантер.