— Оставь меня в покое, — заворчал Жорж. — Разве она моя? Какое мне дело до веревки, что свисает с балкона?

— Притворщик! А сам помертвел! Ты бесишься. Ты любишь эту девочку. У нее есть любовник, а ты терзаешься от ревности, только признаться не хочешь.

— Говорю тебе, ты фантазер! — вспыльчиво вскрикнул Кадрус.

— Послушай, — сказал Фоконьяк, — если ты хочешь, чтобы я забыл, какие взгляды бросал ты на эту девчонку… тебе стоит только сказать.

Жорж не ответил.

— А что, если поклонник еще там? — намекнул Фоконьяк. — Вот бы смеху было!

Кадрус с трудом сдерживался, глаза его сверкали, а рука сжимала рукоять ножа. Он не дышал, а глухо хрипел. Замечание Фоконьяка явилось последней каплей. Одним прыжком он очутился под балконом, в один миг приподнялся на стременах, схватил веревку и взобрался наверх. Следом за ним, как цепкая кошка, вскарабкался и запрыгнул в комнату Фоконьяк.

Первое, что они увидели, была Мари, отчаянно пытавшаяся освободиться от веревок. Фоконьяк быстро развязал девушку. Жорж внимательно осмотрел все углы комнаты. Волнение девицы де Гран-Прэ было так велико, что она не могла произнести ни слова. Но как только она высвободила руки, тотчас указала на окно. Кадрус сразу понял, что Жанна стал жертвой какого-то преступления.

— Ее отсюда унесли! — в бешенстве вскрикнул он. — Теперь ты видишь, — обратился он к Фоконьяку, — что она не была сообщницей этого преступления!

Фоконьяк с торжественным видом объявил:

— Извиняюсь. Однако теперь не время восхищаться девицей де Леллиоль, а надо ее спасать.

Осмотревшись, он прибавил:

— Похищение произошло без ограбления. Утащили только девушку, а драгоценности и денежки Гильбоа не тронули. Отдышитесь, — обратился он к Мари, — и расскажите, что произошло.

Та, преодолев волнение, прохрипела:

— Их было двое… лица у обоих черные… Один из этих негодяев, лицо которого показалось мне знакомым, привязал Жанну к своей спине…

— Когда?! — хором закричали Жорж и Фоконьяк.

— Вот только что!.. Они не могли далеко уйти… Бегите… спасите ее…

Жорж и его товарищ не дождались конца фразы. Одним прыжком они очутились на балконе и спрыгнули наземь. Потом вскочили на лошадей и поскакали во весь опор. Им было достаточно одного взгляда, чтобы определить, по какой дороге скрылись похитители.

В пути Фоконьяку пришла мысль.

— Уж не наши ли это? — спросил он.

— Кто из «кротов» осмелится действовать без моего приказа?! — воскликнул грозный Кадрус.

— А я почем знаю! Пьяные или влюбленные, а это одно и то же.

— Горе тому, кто осмелился на это похищение без моего ведома!

Фоконьяк громко крикнул тем особым криком, которым главари созывали «кротов». Разбойник, стоявший на посту, опрометью кинулся в кусты, где испугавшийся крика слепой уже подхватил носилки, наскоро сунул кляп в рот пришедшей в себя Жанны, и оба во всю прыть пустились бежать к хижине, где их ждал Гильбоа.

Тем временем Жанна кое-как сумела выплюнуть неплотно засунутый кляп и громко закричала. Жорж и Фоконьяк услышали этот крик. Разбойники снова воткнули ей в рот платок и изо всех сил побежали в лес. Притаившись за деревьями, они дождались, пока Кадрус и Фоконьяк стрелой промчались по дороге, после чего слепой сказал:

— Они не такие дураки, чтобы долго скакать по ложному следу. Давай спустимся в долину по склонам — это труднее, но безопаснее и короче. Когда дойдем до хижины, оставим там эту девку, а если эти чертовы всадники узнают, где мы ее спрятали, мы успеем удрать. Пусть Гильбоа выпутывается, как хочет.

Гильбоа ждал их, спрятавшись в густой чаще рядом с убогой хижиной. Лицо он скрыл под маской, а оделся в лохмотья рабочих, которые с незапамятных времен трудятся в каменоломнях в лесу Фонтенбло. Он так изменил свою внешность, что нищие не сразу узнали его. Ни слова не говоря, они отнесли девушку в хижину и положили на соломенную подстилку. После этого они вернулись к Гильбоа.

— Мы сделали все, как вы велели, — сказал слепой. — Надеюсь, вы довольны?

— Хорошо, — грубо ответил дядя Жанны. — Ступайте прочь.

Но разбойники не спешили уходить. Они решили еще что-нибудь выклянчить у барона.

— Вам, наверное, известно, — продолжал слепой, — что когда работниками довольны, им всегда дают на выпивку.

— Уходите! — приказал Гильбоа. — Я знал, что вы скажете, и приготовил вам ответ.

Он вытащил из кармана пистолет.