— Мы же не президента Америки избираем…

— Так он голубой?

— Вроде нет. Голубых он не любит.

— А надо любить, надо всех любить, и голубых и неголубых…

Косолапов был толерантен и человеколюбив, этого у него не отнимешь.

Хотя больше, чем людей, он любил события.

Он не любил, когда событий не было.

Он любил инициировать события сам и придавать им значение худ. акта.

В конце концов, не человек красит событие, а событие человека.

Изучая данную персоналию, Косолапов установил: Богатырев Леонид Станиславович слывет узким специалистом по целому ряду вопросов; по другому целому ряду вопросов слывет специалистом широким. Свет в конце тоннеля отчетливо виден ему. Субъективно он способен управлять Российской Федерацией целиком, хотя и претендует объективно на относительно скромное место в городском парламенте.

Иными словами, степень влияния Богатырева на что-либо следует воспринимать с учетом аспектов — экономического, социального, медицинского и нравственного.

Короче, он — элемент сложной корпоративной системы.

Что касается внешности Богатырева, то был клиент Косолапова невысок, плешив, глаза имел серые, узкие, как щелочки для монет в игральном автомате; у него был двойной подбородок, а на подбородке, на первом, изрядной величины бородавка, вероятно, серьезно мешавшая своему хозяину бриться. Говорил он бегло, но как-то бесцветно, будто произносил заранее заученный текст, который вот-вот забудет в силу ущербной памяти, отчего производил впечатление чем-то напуганного человека.

Он производил впечатление человека, напуганного тем, что не произведет впечатление.

Он пытался казаться уверенным, решительным и мудрым общественным деятелем.

Лучше бы он этого не делал.

Познакомившись поближе, Косолапов оценил материал на три с минусом. Тем интереснее с ним было работать.

— Свежее дыхание, открытое сердце, — сказал Косолапов правой руке своей Филимонову; правая рука пожала плечами.

Коллеги в восторг не пришли:

— Мрачноват.

— Грубоват.

— Амбициозен.

— Позвольте, — спорили одни с другими, — какая может быть амбициозность с его-то данными?

Косолапов считал своим долгом по возможности окрылить членов команды. Работа предстояла творческая.

— Отлично, отлично! — убеждал Косолапов на первой же, еще московской летучке. — Отсутствие иных положительных качеств естественно замещается амбициозностью. Чему вы удивляетесь, господа? Все правильно, так быть и должно. И потом, давайте не будем обсуждать комплексы нашего клиента. Мы работаем с конкретной материей. Что имеем, с тем и работаем.

6

В день убийства собаки Каркара у Богатырева обострилась засекреченная в интересах общего дела язва желудка; он сидел за столом, разглядывая пресс-папье в виде египетской пирамиды, и с тревогой прислушивался к резям в мягком своем животе.

Секретарь не докладывал — Несоева сама вошла в кабинет, громко приветствуя Богатырева: «Гой еси, добрый молодец!»

Леонид Станиславович вобрал голову в плечи.

— Настя, — сказал Богатырев, — мне это не нравится.

— Что именно, Леня?

— Ну, что Косолапов надумал сделать со мной.

Слово «женить» Богатырев боялся выговорить.

— А ты это сказал Косолапову? — спросила Анастасия Степановна, удобно располагаясь в итальянском кресле.

— С ним невозможно разговаривать, — вымолвил Богатырев через силу и как будто поежился. — Я его, Настя, боюсь.

Признание нелегко далось Леониду Станиславовичу, он побледнел даже.

— Не хочешь быть богатырем? — удивилась Несоева.

— Ладно богатырем… Но свадьба!.. Какая свадьба, Настя? зачем?

— А зачем люди женятся, Леня?

— Ты это серьезно?.. И ты туда же?.. И ты?.. ты?..

Богатырев вскочил с места, заходил по комнате, раздраженно поймал муху в воздухе, разжал кулак: мухи не было — не поймал.

— «Зачем женятся»!.. Если люди и женятся зачем, то меня, как понимаешь, совсем не за этим!.. — (Афоризмы ему не всегда удавались.)

Несоева с трудом сдержала улыбку.

— Тебя не устраивает, что брак будет фиктивным?.. что будет спектакль?

— Меня ничего не устраивает! — взвизгнул Богатырев.

— Не знаю, — пожала плечами Несоева, — на твоем бы месте я обязательно женилась…

— Так и женись!

— На своем, извини, месте могу выйти только замуж! — А про себя подумала: один: ноль, репетиция теледебатов, тренируемся на своих.

— Ему бы массовиком-затейником работать, — ворчал Богатырев. — Весь город буквы переставляет. Научил, надоумил. Конкурсы, видите ли, придумывает. Да я и не знал, что такое анаграмма… столько лет прожил!..

— Не скрипи, Леня. Скрипишь как не знаю кто.