И так мы шли в клуб, молча, около минуты. Тут Джеймс закурил сигарету и начал вести беседу:

–Ты пить будешь?

–Почему бы и нет.

–Что будешь?

–Возьму на разлив, как обычно.

–Может, скинемся?

Доставая деньги из заднего кармана, я отдаю их мимолётно Джеймсу, после чего закуриваю с ним за компанию.

–Что, сегодня тоже будешь курить траву? – спросил я.

–Не знаю, а ты будешь?

–Нет.

–Может, будешь? – пытается взять меня на слабо. Однажды ему это удавалось.

–Нет! – воскликнул я, пустив клубы дыма.

–Как скажешь.

Подходя к магазину, мы встретили всю нашу компанию. Ну, почти всю. Вы ведь знаете, что на любой тусовке, люди делятся на группы. Несмотря на то, что в нашем ПГТ (посёлок городского типа), не так уж много людей живёт, мы знакомы друг с другом, но тесное общение ведём по отдельным группкам из 3-4 человек. Наша группа насчитывала порядка четырёх постоянных людей.

Обменявшись рукопожатиями, мы тут же всей толпой заходим в магазин, где нас ждёт “закуп” спиртных напитков. Мило беседуя с продавщицей, наша компания, кроме меня, говорит, что им надо, отдавая деньги. Я же, зная, что Джеймс купит нам разливного пива, жду остальных.

Спустя 5 минут, мы уже выдвинулись дальше в клуб.

–Ну что, Джеймс, – говорит один из нашей компании, – сегодня будешь “хапать”.

–А есть что? – смотря вперёд, отвечает Джеймс.

–Найдём.

Я всегда презрительно относился к забаве моего друга. Но мои попытки его остановить были тщетны. Всё, что я мог сделать – это лишь убедиться, что он целым и невредимым доберётся домой.

Дойдя до клуба, мы увидели других знакомых, посещающих данное место. Сам клуб не был столь выделяющимся. Он был соединён со зданием, которое представляло что-то типа центра нашего ПГТ. Над дверью была вывеска “Клуб”.

Зайдя в дверь, которую отпирал Джеймс, мы проходим в так называемую курилку. Здесь все обычно сидят и курят. Она была небольшого размера. Где-то 3*2 метра. Здесь стояли стулья. Даже стол, на котором все сидели. В левом углу находилась дверь, которая вела в “кибитку”, так я её называл. Там был раньше центр клуба, где стояла вся аппаратура, но теперь там всякий хлам, рубильник света в зале и панель сигнализации. Войдя в нашу курилку, мы стоим и ждём, пока Джеймс выключит саму сигнализацию. Лишь тогда, мы, открыв дверь в зал, можем войти.

Зал. Он представлял из себя небольшую сцену в конце, которая была завешана занавеской. Ряды стульев из актового зала, расставленных вдоль стен, теннисный стол и несколько столов, за которыми мы играли в карты и пили, попутно беседуя о чём-то. Вот и весь наш, собственно говоря, клуб. Для нас он всё же был каким-то, своего рода, храмом. Здесь мы наслаждались бытием жизни, упиваясь дешёвым пивом и сигаретами. Но это было забавно. Не менее забавными здесь были и люди.

Каждого человека, находящегося с нами, я мог раскрыть буквально за мгновенье, несмотря на то, как сквозь зубы он улыбался в твою сторону. По большому счёту, здесь преобладали лицемеры и эгоисты, которые питались чужим вниманием. Я бы их назвал вампирами нашего общества. Странно то, что они всегда нуждались в чьём-то внимании. Для них это был, своего рода, кислород. Стоя, казалось, в стороне и беседуя с Джеймсом, к нам мог кто-то подойти и завести разговор на не интересующую нас тему. Примером было то, что один из наших знакомых, подойдя к нам, начал вести диалог о том, что его какой-то там брат “попал на бабки” и отдал машину. Дабы подчеркнуть всю серьёзность данной ситуации он добавил цифры, чтобы усилить внимание в свою сторону. Я не первый раз являюсь участником данных бесед и знаю выход из них. Лучшее, что можно сделать – это демонстративно уйти, тем самым не протянув руку помощи утопающему, от недостатка центра внимания. Можно также стоять и поддакивать, словно ты кидаешь крошки хлеба голубю. Как только ты перестанешь это делать, он улетит.

Я молчалив по своей натуре. Нет, я не замкнут. Молчание – грозное оружие. Второе, после правды. Представьте президента страны, который внезапно умолк в какую-то, казалось бы, страшную ситуацию. Народ в панике. Их предводитель не даёт им команды. Пытаясь хоть раз воспользоваться своим мышлением, они осознают, что для них это впервой. Вы помните, как Вы, находясь дома одни, включаете музыку или телевизор во время еды. Вот, теперь Вы понимаете меня. Но я молчу по большей части потому, что не люблю устраивать морфологический понос, которым порой от многих несёт за десять вёрст. Молчание хорошо по-своему, попробуйте как-нибудь.

Общество нашего клуба можно так же поделить на подражателей. Это те, кто примыкает к эгоистам и лицемерам. Они им симпатизируют. Да, они тоже любят внимание, но они им пользуются, как дети, лишь потому, что они и есть дети. Да, научиться пить, курить и трахаться – это не значит, что ты повзрослел хоть на год. Ты скорее остановил это мгновение взросления на неопределённый срок. И, находясь в этой паузе, ты ведёшь себя, как подобает ребёнку во всех смыслах. Самое страшное то, что это, по большей части, относится к женскому коллективу.

Женщины нашего клуба, нет, девушки. Так справедливее. Это змеи, укус которых приводит в ступор. Под укусом я имею в виду манеру поведения. У вас бы было желание переспать с девушкой, которая пьёт, курит и матерится, ммм? Конечно было бы. Даже, если добавить к этим пунктам, что она шлюха, мразь и всё самое худшее, что Вы ненавидите в людях. Главное ведь, чтобы она была красива, верно? Так считают многие. Но я – не они.

Для меня красота, в первую очередь – это красота внутренняя. То, как человек ведёт себя, порой исходит из его внутреннего мира. Внешняя оболочка – это маска. У нас их много. И, как ни странно, мы их все носим у себя в кармане. Под боком, в общем. У всех масок есть одно слабое место – глаза. Будучи на балу, где все, абсолютно все, скрывают свои лица, многие узнают друг друга, лишь вглядываясь в чьи-то глаза. То есть глаза – это отражение нашей души, зеркало. Они никогда не лгут. Лишь взглянув в глаза человека, вы можете понять, кто он на самом деле. Так делаю и я. Созерцая всех людей в нашем клубе, я часто замечал, как они сильно пытаются скрыть свой взгляд, а именно – глаза. Они любят поворачиваться к вам спиной или же боком. Неважно. Они не хотят срывать маску, пытаясь удержать образ.