Но всё еще ревел неподвластный воле «хозяйки» ветер. С завидным упорством хлестал он продрогшее существо – снова и снова… снова и снова…

С остервенением трепал черную шерсть и вместе с тем доносил со стороны Рубежа гул автомобильного двигателя.

Потом захрустел снег совсем рядом, послышались голоса. Отпрыгнув в сторону, испуганный химерыш затаился, совершенно забыв о свирепом ветре.

Говорившие приближались. Вскоре на фоне разрушенного заводского комплекса возникли четыре фигуры – те самые двуногие, с которыми молодой мутант разминулся около часа назад.

– Кумач, глянь сюда, – один из ведомых остановился.

– Чего там? – проводник обернулся к группе.

– Следы химеры, брат.

– Они в глубине Зоны водятся. Здесь жить не могут, – сказал, как отрезал, командир.

– Но следы ведь…

– Это Зона показывает нам путь, брат.

Командир группы, которого ведомые называли Кумачом, явно торопился. Как и мутант, рвался в сторону Рубежа, тоже во что бы то ни стало стремился оказаться у бетонной стены, когда наступит полночь…

– Обрываются… – ведомый указал на цепочку следов, заметаемую снегом. – Следы обрываются.

– Значит, Зона не хочет, чтобы мы попусту болтали. Быстрее, братья, у нас мало времени!

Кумач махнул остальным, и группа продолжила движение…

31 декабря; 23:14. Одиннадцатый блокпост Рубежа

– Двое у пулемета, снайпер на вышке, еще двое – на первом этаже, у окон. Да не переживай ты так, Петрович, всё в порядке будет.

– Ты Вовку Коломейца помнишь? – Шифрин затушил очередную сигарету и теперь рассматривал пепельницу, будто боясь отвести от неё взгляд и увидеть лицо своего собеседника.

– Помню, – буркнул Демьяненко.

– Вот и я помню, Серёжа… И я помню.

Майор перевел взгляд на рацию, потом оглядел пустую сигаретную пачку.

– И в ДОТ еще одного с пулеметом посади… – наконец проговорил он. – Неспокойно у меня на душе, ох неспокойно. Командир про сталкеров мне говорит, а ощущение такое, будто всем нам приговор зачитывает…

– А когда теперь сеанс связи?

– После полуночи. Поздравлять будут начальнички. – Шифрин усмехнулся. – И чтобы всех предупредил. Ясно?

– Предупрежу. Да не волнуйся ты так. Нормально всё будет. Зинченко сейчас продуктов привезет, опрокинешь сто грамм…

– Никакого спиртного! – оборвал реплику подчиненного командир блокпоста. – Не пить! Это приказ!.. Ладно, иди…

Старшина кивнул, вышел из кабинета и плотно закрыл за собой дверь. За время короткого разговора с командиром и ему передалось беспокойство. Не беспокойство даже, а панический страх. Казалось бы, сколько таких предупреждений бывает каждый день. Ну, появились сталкеры севернее блокпоста, и что? Вот стихнет буран, и над квадратом пройдут вертушки. «Выкосят» и сталкеров, и мутантов…

Да только вертушки поднимать раньше третьего января не будут. И буря эта. Чёрт, может, и впрямь кто-нибудь решит воспользоваться в новогоднюю ночь шансом выбраться за Рубеж…

Может. А может, и не может. Хватит себя накручивать!

«Я же не Коля Шифрин», – Демьяненко глубоко вздохнул и зашагал по коридору.

Еще одного – в ДОТ… Надо бы туда двоих посадить… опытных…

Старшина ускорил шаг. Промчался мимо «оружейки», завернул за угол, спустился по лестнице. На ходу крикнул караульному, чтобы «трубил сбор», и двинулся в основной зал.

Демьяненко всегда удивляла планировка основного корпуса блокпоста: множество маленьких комнатенок на втором этаже и огромный зал – на первом. Зачем? Ведь не банкеты же проводить? Ведь не «Пепел» же, в конце-то концов, тут собираться будет.

А столы уже подготовили к празднику. Он оглядел их, расставленные в центре зала, накрытые скатертями, потом подошел к «изрыгающему помехи» телевизору и покрутил «усы» комнатной антенны. На экране проявилось изображение, сквозь шумы пробилась мелодия «Карнавальной ночи».

– Мир празднует… – Демьяненко усмехнулся, отключил телевизор и погрузился в раздумья.

Ему вспомнился друг детства Вовка Коломейц, с которым они когда-то вместе учились в школе, вместе служили в десанте под командованием тогда еще старлея Шифрина. Помнится, когда в их размеренную гражданскую жизнь ворвался Николай Петрович, армейский командир, Вовка радовался, как маленький ребенок. Всё твердил, что если командир позовет обратно на Кавказ, без раздумий согласится.

Командир позвал в Надеждинск… А потом – и на блокпост…