Известно также, что наибольшие перемены в подходе к истории обнаружились в последние 10 лет при изучении древности, средневековья и раннего нового времени. Эти процессы в конце 80-х и особенно в 90-е годы проявились и в российской историографии.

Явные сдвиги в социальной истории, породившие фактически “новую социальную историю”, формирование интеллектуальной истории, принципиально новые подходы к теме “индивид и общество”, приведшие к новому толкованию исторической антропологии или проблеме “человека в истории”, усиление внимания к компаративистским исследованиям, гендерная проблематика, — все это, как и многое другое, в российской историографии в наибольшей степени разрабатывается на материале древности и средневековья.

Поэтому одна из важных задач российской исторической науки состоит в том, чтобы использовать эти методы и методики при исследовании истории XX столетия. Такая тенденция заметна и в мировой науке, что показывают публикации, а также многочисленные конференции, заседания и круглые столы.

Век XX дал миру значительное число моделей общественного развития и попыток их реализации. Наиболее отчетливым противостоянием стала социалистическая и либеральная модель в их большом разнообразии и модификациях. Историки многих стран включены ныне в дискуссии о смысле этих моделей и об их судьбе в конце XX столетия.

На рубеже веков в России уже издано значительное число исследовательских трудов и учебников по истории XX столетия. Большинство из них касаются истории Советского Союза и России. Для российских историков остается неотложной задачей создать на принципиально новой основе, с использованием огромного массива неизвестных ранее документов, в том числе и архивных трудов, новые исследования, раскрывающие сложный и драматический путь, проделанный Россией в XX в.

Большинство этих трудов начинается не с 1917 г., как прежде, а с самого начала века. Для многих исследователей становится все более очевидным, что реальным началом века можно считать первую мировую войну, с которой Россия и мир вступили в новый этап развития.

Но далее среди российских историков обнаруживаются значительные расхождения в оценке событий 1917 г., 20-30-х годов, начального периода второй мировой войны, истории возникновения “холодной войны”, оценки деятельности Н.С. Хрущева и Ю.В. Андропова, процесса “перестройки” и т. п.

Но не менее важной остается задача включения истории России в мировой контекст, анализ особенностей российского развития не только на фоне, но в органической взаимосвязи с тем, что происходило в странах Европы, в США и на других континентах.

В этом плане российские историки предпринимают попытки подготовить общие комплексные труды, касающиеся истории XX столетия. К числу таких начинаний можно отнести и предлагаемый труд, подготовленный в Институте всеобщей истории Российской Академии Наук.

Предлагаемая книга не является последовательным хронологическим изложением истории XX столетия. Редколлегия и авторский коллектив подготовили сборник, в котором анализируются некоторые важные проблемы, во многом определившие сущность и судьбу XX в.; одновременно в четвертом разделе книги прослеживается роль континентов, а также России и США в истории завершившегося столетия. Одна из примечательных особенностей труда состоит в том, что в нем выражены различные взгляды и оценки. Такой подход соответствует линии Института, согласно которой публикуются различные точки зрения.

Подобный метод отчетливо виден на примере тех глав, в которых анализируются проблемы тоталитаризма и социальные аспекты революций и реформ. Известно, что в последние годы в мировой истории ведутся оживленные дискуссии о сущности, истоках и особенностях тоталитарных режимов. Эти споры получили новый импульс после публикации во Франции, а затем и во многих других странах “Черной книги коммунизма”, которая вызвала резкую критику не только в научной, но и в общественно-политической литературе.

Главной мишенью для критики стало предисловие к книге Стефана Курту а, в котором известный французский историк утверждал, что господство “коммунизма” в ряде стран привело к значительно большим жертвам, чем террористическая диктатура нацизма. Этот арифметический аргумент, развиваемый часто весьма некорректно, вызвал возражения большинства историков, которые призывали к более глубокому анализу социальных, исторических и экономических основ тоталитарных режимов.

Результатом этой критики стало издание в 2000 г. в той же Франции новой книги — “Коммунизмы XX века”, которая может справедливо рассматриваться как ответ группы историков “левого” направления против позиции Куртуа и его сторонников.

Не освещая подробно аргументы различных сторон, отметим лишь, что обе вышедшие книги явились как бы приглашением к широкой дискуссии по вопросу о роли коммунизма в истории XX столетия и о сущности и особенностях тоталитаризма. Как известно, в мировой историографии и политологии существуют и скептические оценки относительно корректности самого понятия “тоталитаризма” и его толкования.

Автор статьи в данной книге молодой исследователь В. Дамье предлагает свое понимание проблемы. По его мнению, черты тоталитаризма принадлежат каждому государству и этатической системе, в том числе и либерально-демократическим режимам. Наверняка эта трактовка вызовет споры и сомнения, но безусловно и то, что она стимулирует дискуссию по этой непростой и противоречивой проблеме истории XX в.