— Для чего земля производит таких никчемных существ? — спрашивает она.

Ответ на ее вопрос существует. Кэтчи понимает это по улыбке Спитмэм, которая не затрагивает плотно сжатые губы, словно бабушка опасается выпустить секреты изо рта. Спитмэм дольше всех прожила здесь и знает все. Люди заняты обработкой земли, сбором птичьих яиц среди скал, и у них не остается времени, чтобы подумать, почему их деревня стала такой маленькой, или вспомнить, какой большой она была прежде. Но Спитмэм не жалеет времени, она собрала все воспоминания, отброшенные людьми, и теперь таит в себе знание, словно пережидая долгую зиму. И Кэтчи видит, что Спитмэм ждет знамения, что эта зима кончилась, поэтому она так часто и внимательно смотрит в небо.

И еще Кэтчи прекрасно знает, что торопить бабушку бесполезно, да и камни на траве стучат друг о друга, разговаривают. Вот еще один стукнулся о землю; так с помощью Спитмэм и Кэтчи камни выстраиваются в определенном порядке, и скоро на лужайке появляется целый выводок разных зверей.

— Имена, — требует бабушка, показывая на фигуры.

— Лесная мышь.

— Это?

— Змея.

— Какая змея, девочка?

— Болотная змея.

— А это?

— Кузнечик. Бабочка. Слепень.

— И последний?

— Этого я не знаю, ба.

— Это полевка, девочка. Конечно, она очень маленькая, но истинный размер не выложишь такими камнями. Все они — порождения земли, запомни это, не то что та рыбина, рожденная скалами. Они будут жить, если вода или ветер не убьют их.

Ладонь Спитмэм больно шлепает по затылку, как будто вбивая новые знания.

— Запомни, имена очень важны. Имена разграничивают мир, устраняют ошибки, предупреждают страхи. Не преуменьшай значения имен, без них все обратится в грязь и мусор.

Спитмэм опускает голову, словно бросает очередной камень.

— А теперь расскажи мне все, что слышала о безымянной рыбине.

Дни проходили, и в деревне уже никто не толковал о новой рыбине. Разговоры можно было услышать только среди тех, кто боронил землю перед севом, или охотился на птиц, или выискивал гнезда на скалах. Еще новости можно было узнать от ненастного неба. Это было еще важнее. Голова Кэтчи всегда требует новостей, и она первой замечает перемены в воздухе и темную дымку над горизонтом. Спитмэм требует, чтобы она рассказывала о каждой морщинке на небе, и Кэтчи выкладывает новости.

— К нам идут два шторма, — медленно говорит она, и все остальные темы мгновенно забываются, ведь шторм — это самое страшное, что может произойти.

— Я помню последнюю бурю, — говорит Агги, пока Спитмэм обследует ее дочь Кери, страдающую от колик в животе. — Помнишь, как разметало хижину Келлика? Бедняга считал, что он спасется в погребе, но ветер обрушил стены. После этого парня долго мучили припадки. Еще бы! Целую неделю он провел как в могиле. Сейчас плохое время года.

— Ветер всегда к несчастью, — говорит Спитмэм и умолкает.

Хоть она и произнесла имя ветра, но говорить о нем не намерена. Он имеет для нее слишком большое значение, эта уверенность таится где-то в самой глубине головы Кэтчи.

— Верно, все ветры грозят бедой, но кажется, что с каждым новым штормом они становятся все злее. И все разные в разные времена года.

— Не стоит болтать об этом. А теперь, Кери, тебе лучше отвернуться. Не хватало еще, чтобы ты орала в моей хижине.

— Ой, бабушка, не делай этого!

— Помолчи. Девочка, найди-ка мне инструмент потоньше.

В хижине Спитмэм все инструменты для ее занятий хранятся в котелках и чайниках, развешанных на крючках по стенам. Их великое множество, некоторые инструменты спрятаны в запечатанных кувшинах, и даже Кэтчи не разрешено их трогать. Требуемые сейчас предметы лежат в плетеной корзине, и Кэтчи осторожно отодвигает в сторону лампу, чтобы добраться до них. Огонь заперт в лампе, но он готов вырваться в любой момент, и Кэтчи знает, что нельзя относиться к нему легкомысленно. Наконец она достает нужные предметы.

Одной рукой Спитмэм твердо удерживает подбородок Кери, чтобы ее голова не дернулась, а второй берет резак и быстро делает продольный разрез на груди. Кери жалуется на щекотку, но Агги только шикает на дочь и внимательно смотрит, как Спитмэм раздвигает края надреза, чтобы проникнуть в грудную полость.

— Вытащи это, — приказывает Спитмэм.

Кэтчи проворно вытаскивает трех каменных птенцов и кладет их на землю. Они пытаются встать, но тотчас падают. Спитмэм быстро закрывает разрез на груди Кери, замазывает его густой глиной из стоящей под рукой корзинки и присыпает песком.