— Рассветы не проходят безболезненно. Закаты не проходят незамеченными, они зовут, чтобы стать вокруг меня и подумать о моем безрассудстве, — говорил Продавец Грез. Он вел себя совсем не так, как мы, ибо если многие из нас привыкли возвеличивать себя, то ему, наоборот, нравилось размышлять о своей ничтожности.

Как-то раз, проснувшись после плохо проведенной ночи под вонючим виадуком, он распростер руки, несколько раз глубоко вдохнул в себя воздух, насытил кислородом мозг и опьянил себя солнечными лучами рассвета. После длительного размышления он пошел в центральное помещение ближайшего университета и стал кричать находившимся там людям:

— Мы свободны уходить и приходить, но не думать! Наши мысли и выбор произведены в загонах, построенных в коре головного мозга. Как мы можем быть свободными, если защищаем свое тело одеждой, но остаемся голыми в своей духовности? Как мы можем быть свободными, если заражаем настоящее будущим, если мы страдаем заранее, если мы воруем у настоящего неотъемлемое право напиться из источника спокойствия?

Однажды три психиатра, проходившие мимо этого человека, услышали его речь. Один из них был поражен, увидев странного оборванца, а двое других, явно сбитые с толку, сказали:

— Этот человек опасен для общества. Его следует изолировать.

Читая по их губам, Продавец Грез возразил:

— Не переживайте, друзья, я уже изолирован. Вы видите эту красивую и грандиозную психиатрическую лечебницу? — Он указал пальцем на общество.

В современных странах, как известно, запрещен детский труд, но Учитель говорил, что народы этих стран совершают преступление против детства, стимулируя разрушительный умственный труд путем повышения потребления, преждевременными переживаниями и избытком видов деятельности. Не в силах сдерживать себя, он кричал:

— Наши дети не переживают ужасов войны, они не видят ни разрушенных домов, ни искалеченных тел, но у них разрушена их непосредственность, их способность забавляться ранена, их воображение отобрано страстью к потребностям, которые не являются необходимыми! Разве это не одна из форм ужаса? — И, не зная, откуда берется его источник информации, Учитель продолжал: — Небезосновательно резко выросли показатели депрессивности и прочих эмоциональных расстройств у детей и подростков. — Он говорил это со слезами на глазах, как будто бы усыновил их всех. Как будто бы его дети погибли в трагической катастрофе… Однако мы не знали более никаких подробностей его загадочной истории.

Будучи несогласным с формированием личности молодых людей, он порой врывался под конец сбора документов в особую общеобразовательную школу, учениками которой были дети родителей из высшего и среднего классов. Пол из гранита, колонны из мрамора, в окнах — затемненные стекла, в каждой аудитории — кондиционер. Все было замечательно; единственная проблема заключалась в том, что дети, будучи возбужденными, не имели желания что-нибудь узнавать, не развивали критическое мышление. Для них школа и учебное заведение были почти невыносимыми. Когда дети слышали звонок, они бросались наутек, второпях уходили из помещений, как будто бы их держали в заключении.

Родители, ожидая своих детей, не имели ни минуты лишней. Давали подзатыльники детям, когда те запаздывали к выходу. В этой атмосфере беспокойства Продавец Грез насмехался над системой безопасности, делал шутовской нос, начинал бегать, прыгать, танцевать и кривляться. Увидев во дворе этого сумасшедшего, многие дети девяти, десяти и одиннадцати лет забывали выйти из школы и следовали за ним.

Раскинув руки подобно крыльям самолета, Учитель, делая вид, будто бы летит, выбегал в маленький сад. Там он изображал жабу, сверчка или гремучую змею. Поднимался шум. Потом он показывал какие-нибудь фокусы. Доставал цветок из рукава, маленького кролика из пиджака. И через несколько минут развлечений говорил внимательно слушающим его детям:

— Ну-ка, сейчас самый главный фокус. — И доставал семечко из кармана. — Если бы вы были семечком, каким деревом вам хотелось бы стать? — Он просил их зажмуриться и представить себя тем деревом, которым бы они могли стать. Каждый ребенок представлял себя особым деревом; по толщине, кроне, размерам веток, листьям и цветам это были самые разнообразные деревья.

Некоторые родители безнадежно искали своих детей, которые никогда прежде не опаздывали к выходу даже на десять минут. Кое-кто из взрослых думал, что их чад похитили. Преподаватели тоже искали своих подопечных, но затем, найдя детей в помещении, где Продавец Грез устраивал свое представление, оставались, поскольку были впечатлены спокойствием учеников в такое время суток. Увидев оборванца, который будоражил школу, они узнавали в нем чудака, баламутившего весь город.

А тот после короткой тренировки воображения говорил детям:

— Существование без грез — это семя без почвы, растение без питательных веществ. Грезы не определяют, каким типом дерева ты станешь, но дают силы, чтобы ты понял, что нет роста без бурь, без трудных периодов непонимания. — И рекомендовал: — Шалите больше, улыбайтесь больше, воображайте больше. Запачкайтесь землей ваших грез. Без земли семена не прорастают. — С этими словами он набирал глины, которая была у него под рукой, и пачкал себе лицо.