— «Она просто прелесть, — прочел он, старательно подражая голосу актера Великосвятского — известного героя-любовника и звезды душещипательных дамских телесериалов. — Сколько шарма заключено в этой женщине… Я люблю ее. С ближайшей почтой я собираюсь отправить письмо батюшке, чтобы…»

— Еланцев, не смейте! Вы… вы подлец, сударь! — Сжав кулаки, бледный от ярости, Александр стоял и смотрел в лицо своему — как он думал еще недавно — другу. — Вы мерзкий подлец! Я… Я вас вызываю!

— «…испросить соизволения», — автоматически дочитал фразу поручик в гробовой тишине.

Лица всех присутствующих обернулись к Бежецкому, тишина сгустилась и стала прямо-таки осязаемой, один лишь «игрок в нарды» капризно тянул из своего угла: «Продолжайте, Еланцев! Чего вы замолчали?…» — пока на него не зашикали.

Дело следовало завершить.

Александр приблизился к Еланцеву, все еще державшему в руке дневник и криво усмехавшемуся одним углом рта, помедлил секунду и размахнулся, чтобы от души влепить фату пощечину. Но поручик ловко перехватил его ладонь и так сжал, что хрустнули суставы.

— А вот это лишнее, мой мальчик. — В наглых глазах не было и капли обычной иронии. — Будем считать, что оскорбление действием имело место, Бежецкий. Я вас вызываю.

— Одумайтесь, поручик! — раздалось сразу несколько голосов. — К чему все это? Он пошутил…

— Вызов принят, — с каким-то даже облегчением выдохнул Саша, с трудом вырвав свою руку из стального захвата Еланцева.

Утро выдалось прохладным, и все участники готовящейся драмы поеживались, немилосердно раздирая в зевках рты и кутаясь в плащи и куртки.

Отсюда, с горы, просыпающийся Кабул казался рельефной штабной картой. И если на высоте завывал прохладный ветер, в долине, судя по белесым иголочкам дымков, царила полная тишина.

— А ведь не май месяц, господа, — резонно заметил Еланцев, выбираясь из своего вездехода и по-извозчицки хлопая себя крест-накрест руками, чтобы хоть чуточку согреться. С каждым словом изо рта у него вылетали клубы пара.

— Совершенно верно, поручик, — добавил Иннокентий Порфирьевич, предусмотрительно захвативший с собой в горы подбитый ватой туземный халат (разве что тщательно выстиранный и избавленный от непременных «постояльцев» современными средствами санитарии) и теперь в него облачавшийся, разом становясь похожим на одного из аборигенов. — И, кроме того, осмелюсь заметить, мы с вами сейчас находимся на высоте двух с лишним тысяч метров над уровнем всеми нами любимого Финского залива.

— Кому как, — пожал плечами поручик. — Мне лично приятнее Москва-река.

— Тогда вам легче, — нахлобучил на голову войлочный колпак полковник, окончательно превращаясь в туземца.

— Чем именно? — не понял ротмистр Жербицкий, этнографические изыски хирурга не разделявший, а посему облаченный в синтетическую камуфляжную куртку на меху из зимнего комплекта обмундирования.

— А Первопрестольная к Богу ближе…

Саша в пикировке участия не принимал, прохаживаясь по самому краю обрыва, по хрустящему под подошвами каменному крошеву. Несмотря на такую же, как у Жербицкого, куртку, его сотрясала крупная дрожь, и хотелось надеяться, что дрожи этой он должен быть благодарен лишь утреннему холоду, а не иной причине. По крайней мере, он сам в этом пытался себя убедить.

Крупный булыжник выскользнул из-под рубчатой подошвы горного ботинка и весело заскакал под гору, увлекая за собой собратьев и грозя вызвать камнепад.

— Осторожней, поручик! — тут же весело окликнул его Еланцев, отрываясь на мгновение от весьма приятного занятия: штабс-капитан Нефедов откупорил флягу с коньяком и разливал желающим по пластиковым стаканчикам поистине живительную в такую погоду жидкость. — Вы что, решили свести счеты с жизнью самостоятельно? Без моего участия? Бросьте! Лучше ступайте к нам и дерните для сугреву полтинничек «Шустовского». Между прочим, полезно и в том случае, если…

— Прекратите, поручик! — дернул охальника за рукав Нефедов. — Вы нарушаете дуэльный кодекс. А вы, Саша, действительно, лучше выпейте глоточек, — любезно пригласил он Бежецкого. — Холод собачий, право слово. Выпейте, а то обидите.

Ну как было отказать милейшему штабс-капитану…

— Это все, конечно, хорошо, — со вздохом отряхнул с куртки хлебные крошки ротмистр Жербицкий и поднялся на ноги. — Но я бы все-таки напомнил вам, господа, что мы собрались здесь в такую рань вовсе не ради дружеского пикника на природе. Как это ни прискорбно…

— А может быть, сведем все к шутке, господа? — предложил добряк доктор. — Пусть поручики пожмут друг другу руки, обнимутся по-братски, и будем считать инцидент исчерпанным, а?

— Действительно, господа! — поддержал полковника Нефедов. — Такое прекрасное утро! Просто грех его портить кровопролитием… А у меня в багажнике, между прочим, припасено все для отличного пикничка. Соглашайтесь, господа!

— Что ж, я готов, — криво улыбнулся Еланцев и протянул Александру раскрытую ладонь. — Если поручик извинится…