– Меня обучали разные учителя.

– Мда, - почмокал губами профессор, вставая из-за стола.
– Представить только, я ведь мог лишить мир такого самородка!

Лиза обернулась.

– Так вы берёте меня?

– Да нет, голубушка, - я теперь вас просто никуда не отпущу. Признаться, давненько мне не приходилось слышать подобное.

– Благодарю, профессор.

– Это я должен вас благодарить.

Он приблизился в Лизе и провёл ладонью по бархату футляра.

– Вы позволите взглянуть на инструмент?

– Только осторожно, - попросила Лиза.
– Он очень старый.

Взяв скрипку в руки, профессор внимательно осмотрел её, затем вдруг перевёл взгляд на Лизу, снова на скрипку. Руки его вдруг затряслись, и он с особой бережностью положил инструмент на стол.

– О, боже!
– вырвалось у него.
– Это же скрипка самого...- Он зажал себе рот рукой, потом торопливо прошёл к выходу и осторожно выглянул за дверь. Убедившись, что больше никого нет, он крепко запер засов и снова подошел к столу.
– Таких скрипок всего три, - продолжал восхищаться он, поглаживая пальцами сияющий перламутром корпус.
– Одна во Франции, вторая в Италии, а третью Императрица Александра Фёдоровна подарила своей крестнице.

Профессор перевёл взгляд на растерянную Лизу и хлопнул себя по лбу.

– О, господи, - запричитал он, опускаясь в кресло.
– Старый идиот. Не признал молодую графиню Верескову!

Лиза подбежала к нему и опустилась на колени.

– Пожалуйста, профессор, - умоляла она, - никому не говорите. Все думают, что это просто фамилия.

– Встаньте, графиня, - сказал профессор, помогая ей подняться.
– Я не настолько выжил из ума. Ваше счастье, что настала некая мода присваивать знаменитые фамилии. Теперь не так просто разобрать, князь, граф или рабочий, но это нам на руку.

Профессор подмигнул Лизе.

– И тайна скрипки тоже умрёт вместе со мной, - продолжал он, возвращая Лизе инструмент.
– В этой стране мало кто может дать ей реальную цену, хотя по сути, цены ей нет.

Лиза была против поездки в Австрию, ссылаясь на то, что ей не с кем оставить детей и больного отца, но Веригин настоял. Он помог найти сиделку и заверил, что разлука продлиться всего несколько дней. Всё так и случилось. Она триумфально вернулась и первые лучики славы нежно касались её души. Казалось, впереди только счастье, если бы не крохотный эпизод, которому она поначалу не придала никакого значения.

В Вене после концерта к ней подошли два немолодых японца и на ломаном французском спросили, не желает ли она посетить их страну и повторить выступление. Она ответила, что не всё от неё зависит, но если позволят, она не против. Беседа длилась несколько минут, в основном о музыке: у неё что-то спрашивали, она отвечала, дежурно улыбаясь... Потом они попросили автограф, поклонились и ушли. Ничего особенного, обычный разговор, но он не ускользнул от глаз чекиста, который не вмешивался, а лишь незримо наблюдал.

Уже на допросах молодой следователь с гневным выражением лица, орал на неё:

– О чём вы говорили с японскими разведчиками? Какие сведения передали?

– Да что я могу передать?
– испуганно отвечала она.
– Я ничего не знаю.

– Врёшь! Ты передала листок, что на нём было?

– Моя подпись.

– Снова врёшь!
– он отвесил ей тяжёлую пощёчину.
– Говори правду!

Лиза молчала, всхлипывая от обиды и боли. Молчала не в силу характера, а просто не знала, что сказать. Ни один её ответ не устраивал следователя.

– Брось, - тише говорил он.
– Мы всё о тебе знаем, графиня Верескова. Думала скрыть? Не выйдет!

Допросы были утомительными и болезненными. Лиза хотела лишь одного, чтобы они поскорей прекратились. Она подписала всё, что он неё потребовали. Другого выхода не было.

Профессор Веригин всю оставшуюся жизнь, считал себя виновным в её злоключениях. Она встретила его после освобождения. Это был уже старый и больной человек, осунувшийся и с потухшими глазами.

– Прости меня, дитя, - говорил он, опустив голову.
– Лучше бы я прогнал тебя в тот раз.

– Не вините себя, - успокаивала она его.
– Вы не могли такое предвидеть.

Он рассказывал ей о том, как после того случая их филармонию разогнали и всех допрашивали. Потом, когда всё улеглось, его никуда не брали на работу и он с трудом смог устроиться учителем музыки в обычной школе. Как он пытался забрать её детей, но их ему не отдали. Ему даже не удалось узнать, куда и в какой город их увезли. Лиза слушала его, сохраняя спокойствие. Хотя в душе всё переворачивалось. Сколько неприятностей и сломанных судеб может доставить ничего не значащий разговор.