Утро в пути. Стихи
вернуться

Соколов Владимир Н.
Шрифт:

Из стихов о комсомоле

1
Шли месяцы все холодней и мглистей, Отцам и матерям беля виски. Как выстрелами срезанные листья, Валились календарные листки. Сугробы. Лед. Продутый ветром Шадринск. Я не забыл собранья до зари, Той школы, снегом занесенной, адрес, Тех чисел черные календари. Я помню, помню ночь перед собраньем! Все думалось, что поздно и темно, А новый день уже рассветом ранним Заглядывал в замерзшее окно. А я вопрос предусмотреть старался Любой, чтоб не ответить невпопад. И автобиографию пытался Сложить из пары городов и дат. Уснуть не мог. Ворочался на койке, Тревожа спящей комнаты покой. «Пятнадцать лет. В седьмом… Четыре тройки. Общественной работы никакой… Герой любимый? Павка и Матросов…» Назавтра же… О, как не вспоминать И этот град сочувственных вопросов, И этот лес знакомых рук: принять! А ветер мел по улице холодной Снежок. И становилось все темней. Лишь лампочка звездою путеводной Светилась у райкомовских дверей. И секретарь был с нами строг вначале И улыбнулся, видно неспроста, Тому, что нас на первый раз послали Произвести переучет скота. Но мы не спорили. Не возразив ни слова, Мы вышли всей гурьбой! Нас ветер гнал бегом. Мы были даже к этому готовы, Хоть и мечтали вовсе о другом.
2
Мы нынче вспомнили, ведя большую трассу, Далекую — в грядущие года! — Тот день, когда, не жалуясь ни разу, Чинили мы на стуже провода. Гудел в столбах ночной уральский ветер. Мела сугробы под ноги зима. Казалось нам важней всего на свете Дать снова ток заводу и в дома. А провод рвался, скручивался дико. Нам в кровь вошло, наверно, в эти дни, Что все дела от мала до велика Прекрасны, коль для родины они. Тогда мы породнились с комсомолом, Как с другом друг. Попробуй, раздели! …Под утро, выполнив заданье, в школу Со взрослыми рабочими мы шли. В конурах выли псы, вконец продрогнув. За нами вьюга заметала след. И всю дорогу в занесенных окнах Сиял горячий, данный нами свет. Он, этот свет, добытый ночью с бою, Дорогу сразу сделавший теплей, Уж приходился кровною роднею Сегодняшнему свету Жигулей. А мы совсем о том не помышляли. Валились в кучу, съехавшись на льду. И жестким снегом щеки оттирали И в варежки дышали на ходу. 1949

Сентябрь

С чистой начинается страницы Краткая и вечная пора… Вновь сентябрь. И вновь летят, как птицы, Листья лип со школьного двора. До звонка одна иль две минуты. В классах гул и давка у дверей… Я сегодня вспомнил почему-то Об одном из давних сентябрей. Много дел, забот у нас. И все же, Повторяя пройденные дни, Мы и тропки первые итожим, Как подчас ни узеньки они. Вот одна сбегает по откосу. Тишина. Жара. Шмели жужжат. Только рельсы помнят о колесах, Об ушедшем поезде гудят. Мы снимаем жаркие ботинки И уходим к речке босиком Иглами засыпанной тропинкой, Просмоленным знойным сосняком. А потом в кувшинках лёска тонет, И оживший слиток серебра Бьется в мокрых Васькиных ладонях И дрожит, упав на дно ведра. Тонут облака под камышами В тихой речке, что и мне — по грудь. Васька удит. Я ему мешаю. Рву щавель. Советую тянуть. Так мне в дело хочется вмешаться! Только друг мой зорок и сердит. Листья вянут. Сосны шелушатся. Стрекоза на удочке сидит. Все пронизано столбами света. Зной. Ветряк недвижен на бугре. Только где ж сентябрь! Сплошное лето!.. Я сейчас начну… о сентябре… Жаркий запах сена шел от луга. Приближался полуденный час. Васька был хорошим, строгим другом, На пять лет он прожил дольше нас. Вот тогда внезапно и сказал он, Оторвавшись от своих трудов: — Больше, чем в Москве у нас вокзалов, На земле советской городов. И, глаза прищурив голубые, Положил мне руку на плечо: — А названья, Вовка, есть какие: Керчь, Каховка, Винница еще… Простучали за леском вагоны… И, в мечтах о будущей поре, Даже я, в каникулы влюбленный, Что-то вдруг взгрустнул о сентябре. Да! О сентябре… За словом слово, А перед глазами все июнь. …Мечется листва у школы снова, Так же первый день сентябрьский юн. Так же листьев золотистый ворох Ветер за ночь нам намел под дверь. Только мне совсем иначе дорог Этот месяц памятный Теперь. Потому, что, сад закатом тронув, Время рвет листву со школьных лип. Потому, что Васька Спиридонов В сентябре под Винницей погиб. Потому, что все-таки на свете Торжествуют правда и добро, Что в минуты утренние эти Чья-то дочь кладет в пенал перо. Потому, что в класс спешат ребята Улицей родного городка, Там, где Васька ждал меня когда-то У ворот до первого звонка!.. 1949

«Студеный май…»

Студеный май. Еще на ветках зябли Ночами почки. Но земля цвела. Я деревянный вырезал кораблик И прикрепил два паруса-крыла. И вот, по бликам солнечным кочуя, По ледяной, по выпуклой реке, На ненадежных парусах вкосую Он уплывал куда-то налегке. Не сознавая важности минуты, Я не прощался, шапкой не махал, Но так мне было грустно почему-то, Как будто впрямь кого-то провожал. А в синеве, где, выйдя в путь далекий, Смешалась с небом талая вода, Качался детства парус одинокий И льдинкой белой таял навсегда… 1949

Исток

Я позабыл, как делать голубей, Все затерялись в памяти считалки. Уж, видно, мне теперь до краю дней Не прикоснуться к палке-выручалке. Но только мне запомнились навек Зажженных окон ласковые взоры, В морозном пепле тополей узоры И подсиненный сумерками снег, Когда хотелось побежать погреться Домой, у плитки с мамой постоять. Но так боялось ты, мальчишье сердце, Отцовскую усмешку повстречать. И наш отряд в шестнадцать ловких сабель, В тыл уходил к замерзшему врагу… О детство, детство! Предъяви свой табель, Я пять поставлю в каждую графу! Деревья, снеготаялки, навалы Застывших дров, сараи у стены! Явитесь так же, так же, как бывало, Цветным огнем мечты озарены. Какой пароль я должен вам шепнуть! Какой секрет я должен вам напомнить! Чтоб в вашу суть огонь души вдохнуть, Вас волшебством заманчивым наполнить. Ну, тополь, тополь! Ты хоть намекни. Ведь не напрасно ж нам тогда казалось, Что в играх тех не только мы одни, А вся округа с нами притворялась. Но двор молчит. Все то же. Хоть убей. Разорванные дни ничем не свяжешь. Что скажешь тут! Тут ничего не скажешь. Я позабыл, как делать голубей… Но все ж в крови жива пора былая (Хоть мы давно не дети, а бойцы!), Когда, в мороз охотно отпуская, Нас приучали к мужеству отцы. 1949

Первый снег

Хоть глазами памяти Вновь тебя увижу. Хоть во сне, непрошенно, Подойду поближе. В переулке узеньком Повстречаю снова. Да опять, как некогда, Не скажу ни слова. Были беды школьные, Детские печали. Были танцы бальные В физкультурном зале. Были сборы, лагери, И мечты, и шалость. Много снегом стаяло, Много и осталось. С первой парты девочка, Как тебя забуду?! Что бы ты ни делала — Становилось чудом. Станешь перед картою — Не урок, а сказка. Мне волшебной палочкой Кажется указка. Ты бежишь. И лестница Отвечает пеньем. Будто мчишь по клавишам, А не по ступеням. Я копил слова твои, Собирал улыбки, И на русском письменном Допускал ошибки. Я молчал на чтении В роковой печали. И моих родителей В школу вызывали. Я решал забыть тебя, Выносил решенье, Полное великого Самоотреченья. Я его затверживал. Взгляд косил на стены. Только не выдерживал С третьей перемены. Помнишь детский утренник Для четвертых классов? Как на нем от ревности Не было мне спасу. Как сидела в сумраке От меня налево На последнем действии «Снежной королевы». Как потом на улице: Снег летит, робея, Смелый от отчаянья Подхожу к тебе я. Снег морозный сыплется, Руки обжигает, Но, коснувшись щек моих, Моментально тает. Искорками инея Вспыхивают косы. Очи удивляются, Задают вопросы. Только что отвечу им, Как все расскажу я? Снег сгребаю валенком, Слов не нахожу я. Ах, не смог бы, чувствую, Сочинить ответ свой, Если б и оставили На второе детство. Если б и заставили, Объяснить не в силе. Ничего подобного Мы не проходили. В переулке кажется Под пургой взметенной Шубка — горностаевой, А берет — короной. И бежишь ты в прошлое, Не простясь со мною, Королевна снежная, Сердце ледяное… 1950

Поэма о первом окопе

Стяги по ветру рвутся… Нам ли годы считать! Раз один оглянуться — На два шага отстать. Но бывают событья Даже в малые дни — Не зажить, не забыть их, Как ни кратки они. Их все дальше истоки, А они все сильней. Им и сроки не сроки — Жизнью станут твоей. Даль казалась не грозной, А дорога прямой. Мы с работы колхозной Возвращались домой. Холодало. Полями Шли — плечо у плеча. Хорошо под ногами, Пыль была горяча. Будто все как бывало, Как неделю назад. Поглядишь: по увалам Те же ветлы шумят. Та же мгла по низинам, Но дорожная ширь Вся пропахла бензином Уходящих машин. И хотя все на месте — Те ж летят провода. Но какие вы, вести, И зовете куда! Вон шагает в молчанье Рота хлопцев родных, И закат за плечами Остается у них. …Даль нахмурилась грозно. Ветер пахнет золой… Мы с работы колхозной Возвращались домой. Под отцовские крыши Возвращались домой Просто двое мальчишек, Перешедших в седьмой. А идти еще много, За верстою верста. Отпылила дорога: Ни машин и ни стад. Только память вчерашняя — В землю втоптанный сноп. А солдаты на пашне Молча рыли окоп. Там, где ширью богатой Плыли трактор и плуг, Рыли просто лопатой И не глядя вокруг. Тут и стали мы. Ноги Дальше нас не несли. Мы свернули с дороги, Мы к бойцам подошли. Мы сказали: — Мы ловкие, И не страшен нам бой, Дайте нам по винтовке И возьмите с собой. Не последними в роте Будут те два стрелка. А в разведку пошлете — Приведем языка… — Ладно. Спели и хватит, — Вдруг сказал командир. — Дайте им по лопате, — Приказал командир. И потом, хитровато, Бросив взгляд на песок: — Не смущайтесь, ребята, Повоюйте с часок. Ах, как плечи ломило С непривычки, но я Рыл и рыл что есть силы, Землю сталью кроя. Вот уж п'o пояс в яме. А чем небо темней, Тем лопата упрямей И земля тяжелей. О, тревожно багровая От заката земля… О, солдаты — суровые Наши учителя! В трудный год отлучились Мы от глаз твоих, мать. В горький час научились Мы лопату держать. Но с того-то и нету И не будет земли Нам дороже, чем эта (Хоть в росе, хоть в пыли!) Нас сегодня призвали. Нынче наши года. Но солдатами стали Мы, наверно, тогда. Да! Тогда, в то мгновенье, Как, уставший и злой, Прибежал с донесеньем К командиру связной. И комроты Доронин Портупею надел, Дал приказ к обороне И на нас поглядел. Где-то громы гремели. Собиралась гроза. Мы с надеждой смотрели Командиру в глаза. Дали вдруг озарялись, И раскаты во мгле То ли по небу стлались, То ли шли по земле. Но под вспышками этими Мы услышали так: — Вы, наверно, заметили: Воевать — не пустяк. И у каждого воина В каждом нашем строю Есть большое, достойное Свое место в бою. Там, друзья, — показал он, — Ваш окоп и ваш фронт… — …А дорога бежала За ночной горизонт. И от тяжестей ратных, От всего, что война, Словно в детство обратно Уводила она… Но не к книжке знакомой, Не в садов тишину… Хоть бы шел ты и к дому — Все равно на войну. Так сквозь зябкий и ранний — Шли мы — сумерек дым, Словно с важным заданьем Уходили к своим! А дорога шаталась Тьмой раздолий степных И, конечно, терялась Средь великих, иных. Но прошла через детство Прямо к нашему дню, Как большое наследство Я ее сохраню. Были горьки дороги, Был их камень тяжел, Но обязан им многим, Кто хоть раз там прошел. 1953

ГУДКИ ПАРОВОЗОВ

«Как я хочу, чтоб строчки эти…»

Как я хочу, чтоб строчки эти Забыли, что они слова, А стали — небо, крыши, ветер, Сырых бульваров дерева. Чтоб из распахнутой страницы, Как из открытого окна, Раздался свет, запели птицы, Дохнула жизни глубина. 1948