Ворочаюсь с боку на бок и не могу уснуть.

Каждый раз, когда я вот-вот упаду в объятия Морфея, – слышу чей-то стон или как кто-то переворачивается и ударяет ногой о постель. А затем раздается храп. И не от одного человека, а как минимум от троих. И один из них весьма громкий.

 – Омооойбог, – стону я, будучи на грани потери рассудка. – Кто это?

Голос, который я не узнала, хохочет и отвечает:

– Это Джоэль.

Я борюсь с желанием придушить его во сне (или провести обряд изгнания беса, так как он явно нуждается в чем-то подобном) и принудительно закрываю глаза. Считаю в обратном порядке, затем считаю овец, после чего считаю овец, прыгающих задом-наперед. Не уверена, во сколько я в конце концов уснула, но, когда просыпаюсь, храп по-прежнему доносится до моих ушей, а в глазах такое ощущение, словно Песочный человек решил стать негодяем и вывалил на них пустыню Сахару.

Сквозь белые шторы проникает мягкий свет, так что мне приходится смириться с этим и выползти из кровати. Взяв банные принадлежности из чемодана, который я припрятала в укромный уголок у кровати, иду в ванную на первом этаже, чтобы принять душ. Он довольно тесноват, но я справляюсь. Сушу полотенцем волосы и одеваюсь в ванной, выбрав джинсы и бирюзовый топ. Собрав волосы в конский хвост и надев очки, гляжу на себя в зеркало, после чего снимаю очки, наношу на ресницы немного туши и крашу губы блеском. Затем снова смотрю на свое отражение, вздыхаю и снимаю очки, после чего пытаюсь смягчить макияж. Я хочу выглядеть красиво, но не хочу, чтобы макияж был слишком ярким, и определенно не желаю, чтобы Адам или Шон вспомнили то, как встретили меня в Mayhem.

Когда я выхожу из ванной, все по-прежнему ещё наверху. Автобус представляет собой полнейший бардак из одежды, посуды и мусора повсюду, поэтому я занимаюсь уборкой. Я сложила всю одежду в одну кучу, после чего убрала алкоголь. Выбросила весь мусор, а затем собрала всю посуду и отнесла на кухню и, схватив губку с моющим средством, приступила к работе.

Я мою бокал, измазанный блядской розовой помадой, когда слышу, как кто-то потягивается и зевает в передней части автобуса. Подняв голову, встречаюсь взглядом с Шоном. Он заходит на кухню и облокачивается на стойку рядом со мной, почесывая пятерней коротко остриженные темные волосы.

– Продолжай в том же духе, и мы никогда тебя не отпустим.

Я смеюсь и качаю головой.

– Не думаю, что смогу пережить ещё одну такую ночь. Как вы вообще можете спать под этот храп?

– Думаю, я просто привык к нему, – Шон смеется в ответ.

Он берет кухонное полотенце и принимается протирать бокалы, которые я мою. Вглядываясь в мое лицо, парень произносит:

– Знаешь, я по-прежнему могу поклясться, что где-то видел тебя раньше. В какую школу ты ходила?

Я честно отвечаю ему, так как школа, в которую я ходила, находится в шести часах езды от города, в котором мы сейчас живем, и я чертовски хорошо знаю, что Шон не там встретил меня.

– Хм… а что насчет работы? – спрашивает он. – Ты работаешь?

– Нет, не сейчас. Мои родители много помогают мне. Впрочем, я, скорее всего, буду работать летом.

– Н-да, уверен, в конце концов я всё-таки вспомню, – говорит он.

Только через мой труп!

Когда мы закончили с посудой, он спрашивает у меня, не хочу ли я пойти с ним выпить кофе. Мы уже выходим из кухни, когда я начинаю нервничать.

– Ребята не будут искать нас?

– Не-а, – отвечает Шон, разминая шею. На нем длинные мешковатые шорты и поношенная футболка с принтом группы.

– Скорее всего, они всё ещё будут спать, когда мы вернемся. Кофейня сразу за углом.

Я немного продрогла во время прогулки до кофейни, но Шон был прав – она менее чем в двух кварталах от автобуса, так что мы в два счета туда добрались. Он достает из кармана кошелек на цепочке и подходит к прилавку, поглядывая на меня через плечо.

– Что будешь?

– Оу, не беспокойся, я ничего не хочу.

Впрочем, есть кое-что, чего я бы хотела – не забыть свой кошелек.

– Давай же, выбери что-нибудь, – настаивает Шон. – Здесь все что-нибудь берут, а раз уж ты мне составила компанию – я плачу.

– Ладно, – соглашаюсь, – хм…

Я изучаю вывеску меню на стене, позади барной стойки, а затем улыбаюсь молодой бариста, ожидающей заказ Шона.

– Можно мне, пожалуйста, большой мокко со льдом?

Пока девушка делает мой напиток, Шон изучает пирожные, печенье и маффины через стеклянную витрину.

– Любишь черничные маффины? – спрашивает он у меня.

– Да…

– Мне два черничных маффина, пожалуйста, – заказывает он баристе. Она дает ему два, после чего один из них он отдает мне.

– Еще я бы хотел шоколадный фраппе, средний, – он достает листок из заднего кармана. – И всё по списку с собой. В переноске, пожалуйста.

У девушки занимает целую вечность, чтобы пробить заказ. Набирая его, она держит список перед глазами, а затем передает его другой баристе, которая пишет имена на стаканах и маркирует заказы. Когда наши первые два напитка готовы, Шон забирает их, и мы садимся за столик, вертя в руках маффины.

Поначалу между нами ощущается легкая неловкость. Чтобы как-то заполнить повисшую тишину, я благодарю его за кофе.