Точные зарплаты музыкантов и техперсонала Клаймич взялся определить сам... и согласовать со мной (быстро уточнил он).

"Интересно, будет воровать?! И если будет, то сколько?!"

Заметно погрустнев, Григорий Давыдович отставил пустую чашку и вышел на пару минут в соседнюю комнату. Вернулся же оттуда, неся в левой руке две пачки "двадцатипятирублевок".

– Вот, Витя, пять тысяч - гонорар за "Карусель". Извините, что произошла задержка. Гастроли... у них там были...

Довольный я, хапнул деньги и великодушно махнул рукой на извинения. Какая-никакая, а прибыль, не только же тратить! Тем более, что про эти деньги я, банально, позабыл.

Правда, меня насторожил тоскливо-печальный взгляд нашего директора, которым он проводил, исчезнувшие в кармане моей куртки, пачки. Раньше Клаймич с деньгами расставался легче. Визуально, по-крайней мере...

Мы еще некоторое время пообсуждали московские планы и я, все-таки, не выдержал. "Проницательно" прищурив глаза и добавив в голос подозрительности, я поинтересовался:

– Григорий Давыдович, а вы мне ничего не хотите рассказать?

Леха перестал увлеченно трескать, выставленный на стол, "Грильяж" и, настороженный моим тоном, вскинул голову, переводя взгляд с меня на Клаймича и обратно.

– Виктор, вы о чем?
– с легким недоумением спросил наш гостеприимный хозяин.

Я, доброжелательно улыбаясь, уставился Клаймичу глаза в глаза.

– Вить, вы о чем сейчас?
– теперь насторожился и он.

"Показалось, что ли... И как теперь заднюю включать?..".

– Я про эти пять тысяч, Григорий Давыдович...

Клаймич чуть вильнул взглядом.

"Не показалось! "Кукла"?.. "фальшак"? Глупости! Что тогда?!"

– А что с ними не так?
– удивился Клаймич.

Чуть "слишком" удивился.

– Григорий Давыдович, "маленькая ложь - рождает большое недоверие", - я уже не улыбался и мрачно смотрел на нашего(?) директора(?).

"Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал... Интересно, кто сейчас окажется "фраером"... Как бы не я!..".

– Какая "ложь" Витя?
– без энтузиазма откликнулся Клаймич, явно, о чем-то размышляя.

– Григорий Давыдович...
– подал голос Леха, - ты или говори, что там есть... Или как доверять друг другу?

– Хорошо...
– Клаймич расстроенно посмотрел на нас, - директор Пьехи отказался платить ... Сказал, что я подвел коллектив своим уходом и эта песня будет компенсацией. Я просто отдал свои деньги. Вот и весь секрет... и нет никакой лжи...

Воцарилось молчание.

Я посмотрел на Леху:

– Гляди, Леш, вроде и поступок благородный - человек держит свое слово и лжи никакой нет... а осадок у всех остался, как-будто друг друга обмануть хотели. С чего бы это?

Леха непонимающе посмотрел на меня и, на всякий случай, кивнул. Потом посмотрел еще раз и буркнул:

– Рассказать надо было...

"Да, неужели?!".

– Надо было, - я согласно кивнул, - это тебе понятно... мне понятно... Только Григорию Давыдовичу непонятно. Наверное, он нас с тобой за друзей не считает, поэтому и не рассказывает...

Клаймич недовольно запротестовал:

– Виктор! Вот с чего вы такой нелепый вывод сделали?! Я приобрел эту песню для Эдиты, когда работал на нее. Обещал передать деньги. Деньги она не заплатила и поэтому я отдал свои, раз обещал! Что тут недружественного?!

Леха бросил на меня быстрый взгляд.

– "Недружественнен" ход ваших внутренних рассуждений, Григорий Давыдович... Вместо того, чтобы просто рассказать о происшедшей ситуации, вы решили промолчать. Скорее всего, подумали, что мы заподозрим, будто вы эти пять тысяч захотели присвоить. А поскольку вы сейчас бесконтрольно распоряжаетесь ста тысячами, то под наше подозрение попадут и они. Так что, на деле это вы о нас плохо подумали, а не мы о вас!

Клаймич возмущенно открыл рот и... молча его закрыл. Затем с силой потер лицо ладонями.

– Да, Виктор... Я помню, мы договаривались избегать таких оценок... но вы очень необычный молодой человек! ДА! Я ПОДУМАЛ ИМЕННО ТАК! И не хотел, чтобы на меня падало подозрение в нечестности! Я не думал плохо о вас, я не хотел, чтобы плохо думали обо мне!
– он возбужденно встал с кресла, подошел к окну и обернулся.

– Но вы, Витя, все сейчас вывернули так, будто я плохо думал о вас с Алексеем... и получается, что так и есть.... Но я... не думал... плохо...
– Клаймич растерянно развел руками и как-то беспомощно переводил взгляд с меня на Леху.

Леша не выдержал первым, он вылез из-за стола и подошел к расстроенному Клаймичу.

– Давыдыч, ты это... не скрывай ничего, в следующий раз...
– "мамонт" приобнял собеседника за плечи, - и не комбинируй, просто расскажи, чё есть... и вместе все решим! Верно, Вить?!

Пришло время подключаться:

– Ну, конечно, - я тоже встал и подошел, - надо было все сразу рассказать. А так просто спишем эту сделку в убыток и все. Скоро о таких деньгах и вспоминать не будем...

"Лично я и в этот-то раз умудрился забыть! Ха...".