Потолок перестал качаться, и всё моё внимание было сосредоточено на мертвенно бледном лице теперь уже точно убийцы, продолжающем смотреть на меня злым взглядом. Кажется, один факт того, что я до сих пор дышала, рождал в нём вполне предсказуемый гнев, потому что это было показателем его человечности — убить невиновного, случайно оказавшегося на твоём пути, не так-то просто.

И это, если честно, радовало.

Поэтому я не смогла сдержать улыбку, что не добавило мне благоразумия в его глазах. Он лишь поджал губы и, поморщившись, поковылял к выходу, всё ещё припадая на левую ногу. Я же, как послушный ручной зверек, понимающий хозяина с полуслова, последовала за ним, правда слегка замешкавшись и встав с кровати только с третьей попытки.

Мистер сама привлекательность уже успел взять недопитую мной бутылку и почти опустошить её двумя большими, просто огромными глотками, которым позавидовал бы даже заглатывающий планктон кит. И пока он этим занимался я напрасно старалась удержаться на не слушающих меня ногах, которые странным образом подкашивались, наверняка не осознавая в какой заднице оказалась их хозяйка.

Стоящее за моей спиной кресло помогло поймать равновесие, поэтому когда незнакомец развернул голову ко мне, я смогла с достоинством встретить его тяжелый взгляд, пригвоздивший меня к месту.

— Ты пьяна.

— Мы это уже проходили. — Господи, просто заставь меня заткнуться.

— И ты подпортила мою собственность, — сказал он, указав на створки лифта, исполосованные притаившимся на полу ножом, который я безрезультатно пыталась протолкнуть между ними.

— Ты замарал мои сиденья кровью, не заплатил за проезд и не предоставил страховку, когда я оказывала тебе медицинскую помощь. Ах да, я забыла про моральный ущерб от твоего пристрастия тыкать пистолетом в моё лицо.

Его взгляд всего на мгновение потеплел от удивления, но тут же нахмуренные брови испортили всю картину.

— Ты забываешься.

Согласна, наверное, мне стоит быть благодарной, что такой симпатяга запрыгнул в мою машину и решил меня убить. Дважды.

И пока он вновь пытался прожечь во мне дырку, моя правая нога, на которую я делала основной упор, предательски дрогнула, отчего я, как последняя алкоголичка, пошатнулась назад и совершенно позорно упала в кресло, приземлившись на него поперек, а не прямо. Мне было стыдно, неловко, неудобно, и я готова была провалиться сквозь землю, чтобы не видеть его чуть ли не брезгливой ухмылки. Впрочем, долго держать голову прямо я не смогла и с приятным облегчением откинула её на подлокотник. Прямо надо мной висел вмонтированный в потолок светильник, который постепенно расплывался, превращаясь в сияющую звезду, удаляющуюся всё дальше и дальше.

Всё дальше и дальше по мере того, как мои глаза закрывались и я проваливалась в сон, находясь в кресле убийцы, в квартире убийцы, под недоумевающим взглядом того самого убийцы, наверняка впервые столкнувшимся с проблемой в виде заснувшей в его кресле девицы, а если быть точнее — пьяной девицы, как-то вдруг плюнувшей на чувство самосохранения и доверившийся едва знакомому человеку.

И всё-таки это было отличное виски.

========== Часть 4 ==========

Чёртовы руки незнакомца были невероятно горячими и умелыми, я бы сказала, всезнающими, потому что каждое его движение: было ли это лишь невинное прикосновение к волосам или же откровенное поглаживание груди — отдавалось пульсирующим желанием между ног, которое становилось всё ярче и вынуждало меня крепко сжимать бёдра, тереться и ерзать, пытаясь хоть как-то удовлетворить возбуждение.

Я хотела его — до безумия просто, и бесстыдно тянулась за новой порцией ласк, дыша глубоко и рвано, прямо в его сухие губы, застывшие напротив моих. Он искушал, дразнил и точно знал своё дело, с каждой секундой возбуждая меня всё больше и больше, не давая прижаться к нему всем телом и уж тем более не давая мне возможности втолкнуть его член в себя.

Кстати, о его члене, он был таким же засранцем, как и его хозяин, упираясь в мои бёдра, он не торопился в меня проникнуть, вызывая этим логичное недовольство, граничащее с настоящей злостью.

И стоны я уже не сдерживала, отчетливо чувствуя, что приду к финишу и без самого основного, только от одного эротичного дыхания мистера сама привлекательность, которое я ловила своими губами, искусанными мною и наверняка припухшими…

Пробуждение было на редкость разочаровывающим, и я не сразу поняла, что за херня со мной творится, пока не разлепила глаза и не встретилась взглядом с тем самым светильником, который всё также светил в потолке. Осознание действительности приходило медленно и тягуче, постепенно врываясь в сознание и вызывая тихое шипение. Пахло кофе и мужским одеколоном, шея нещадно затекла, как и ноги, руки, всё тело, до сих пор покоящееся на несчастном кресле, спасшем меня от падения на пол. Я не могла даже двинуться, чувствуя едкий стыд, пришедший на смену разочарования. Этот стыд ощущался между ног, крепко мною сжимаемых, этот стыд застыл на выдохе, когда я вспомнила, что мне снилось всего лишь несколько секунд назад, этот стыд повис в воздухе тяжёлой, неуютной тишиной, пропитавшей, кажется, каждый дюйм бетонной коробки, которая сжимала мою голову крепкими тисками.

В затылке предательски тукало, а горло пересохло от жажды, но это не помешало мне протяжно застонать и прикрыть глаза ладонью. Я мысленно молилась, чтобы мистера сама привлекательность не было поблизости, потому что повторного позора я не переживу и уже сама попрошу его пристрелить меня.

— Ты можешь даже не рассказывать, что тебе снилось.

Пожалуйста, пристрели меня.

Я ошарашенно застыла, потом обреченно выдохнула и только после этого, превозмогая боль в шее, посмотрела на него. Блядь, мне определенно не стоило напиваться, как не стоило засыпать, как не стоило отпускать свой разум в свободное плавание, где я и занималась сексом с этим мудаком.