Музыка? В том, что я слышал, были звуки и циркового духового оркестра, и популярной песни, и, может быть, просто ветра…

Так или иначе, это был очень странный поезд. В парках развлечений такими поездами часто управляют дистанционно. Никто не удивляется, видя поезд без машиниста или кондуктора. Парк закрылся, время вышло, пассажиров, естественно, быть не должно. Но если один пассажир все-таки был? Я забеспокоился: как такое возможно? Я видел маленькую девочку, она стояла за стеклянной дверью второго вагона и махала рукой. Меня насторожило, как она это делала. Девочке лет шесть-семь, самое большое – десять. Было ей просто весело или же она отчаянно пыталась что-то дать знать? Девочка прижалась щекой к стеклу, ее миндалевидные глаза с опущенными книзу уголками широко открыты, казалось, они вот-вот перельются через край. Что у нее на лице: улыбка или испуг? Пока я не мог ответить на этот вопрос.

Подо мной раздался легкий шум вращающихся колес. Кровать медленно возвращалась на основной путь. Видимо, встречного движения пока не ожидалось, поэтому можно было не спешить. Интересно, куда поезд уносил эту девочку? В парках развлечений такие поезда обычно ходят по замкнутой петле. Меня вместе с кроватью выбросили либо на конечной, либо на станции отправления. Значит, поезд может вернуться обратно? Или я не заметил, что на маршруте где-то есть развилка? Есть и такая возможность: людям надоел этот поезд, и для разнообразия решили запустить по петле мою кровать. Специальный экспонат на выставке гигиены и санитарии – первый в мире пациент с пророщенным дайконом! Вместо того чтобы отправить на серный источник, меня будут возить по ярмаркам до тех пор, пока мое тело не превратится в ящик для выращивания дайкона…

Хотя можно смотреть на это более оптимистично. Как приятно представить, что миниатюрный поезд предназначен специально для перевозки людей, прошедших курс лечения на горячих источниках. И может быть, эта девочка за стеклом вагона, с такими глазами, бойко махавшая мне рукой, возвращалась домой с курорта, где лечилась от паразитировавшего на ногах бальзамина. В таком случае она просто прелестное дитя с очаровательной улыбкой. Раз так, надо было получше разглядеть форму ее губ.

Мое монотонное путешествие продолжалось.

Мне нужны витамины и белок. Я надергал щепотку ростков, слегка проредив поросль так, чтобы не было несимпатичной лысины и убыль распределялась более-менее равномерно. Провел рукой по боку, собирая пот, облизал пальцы и стал жевать, объедая в первую очередь листочки. Хорошо бы еще соевого соуса – я привык приправлять им пророщенный дайкон, но положение не позволяло привередничать. Стебельки я доел только из чувства долга.

До прибытия на горячий источник делать было нечего, я закрыл глаза и заснул. Надолго? Глубоко? Не знаю. Проснулся и снова провалился в сон.

Черт! Я все-таки жрать хочу! Опротивели уже эти овощи! Мне нужен крахмал или протеин. Хочу гёдза и лапшу!

Сколько же я проспал? Час? Сутки? Все! Не могу больше! Всякому терпению есть предел.

Кровать продолжала катиться по рельсам, и я заметил, что ветер, который задувал навстречу, стал сильнее. Это просто тоннель пошел под уклон или меня ждет еще что-то новенькое?

У ветра был особый навязчивый запах. Сера? Нет, сера пахнет по-другому. Пахло как в подземном шопинг-молле, чем-то органическим. По вечерам, после окончания рабочего дня, когда сброс воды из зданий резко падает, в эти подземелья проникает липкий, как клей, запах сточных вод. Основной его компонент не сера, а аммиак. Говорят, иногда крысы не выдерживают этого запаха и, спасаясь от него на поверхности, мечутся по улицам, где их и поджидают старые бездомные кошки.

Мой экипаж описал по рельсам крутую дугу и резко остановился.

Я услышал, как вода плещется о какую-то преграду. Не обращая внимания на боль, я приподнялся и повернул голову вправо. Идущая от капельницы трубка впивалась в тело у правой ключицы, мешая поворачиваться в левую сторону.

Тоннель кончился. Дорогу под прямым углом преграждал подземный канал, над которым возвышался высокий арочный свод. В прошлом это была река, по которой ходили баржи, но с развитием транспортной сети ее загнали под землю и теперь сливали туда дождевую и другую воду.

Рельсы вместе с тоннелем обрывались у похожей на причал конструкции. Остановившись здесь, моя кровать терпеливо ждала чего-то. Возможно, нас должен встретить паром. Вода в канале была черной и спокойной, на ее гладкой поверхности отражались висевшие под потолком светильники. Галерея – видимо, для инспекции объекта, – огражденная металлическими перилами. Зеленая будка с телефоном экстренной связи. Табличка голубого цвета, на которой что-то написано белой краской – название улицы или здания, стоящего наверху. К сожалению, чтобы разобрать, что написано на этом знаке, находившемся на другом берегу канала, не хватало света. Если зажать нос и дышать только ртом, ощущение такое, что находишься в городе на воде.

Какая-то тварь, похожая на поросенка и вымазанная в мазуте, проплыла по каналу справа налево. А вдруг это растолстевший кенгуру? По водной глади медленно расходились волны. Над водой торчала только голова зверя. По строению черепа было ясно, что это млекопитающее, непонятно лишь, какого вида. Челюсти не имели ничего общего с человеком. А раз это не человек, то сообщать об увиденном я никому не должен.

Волны по воде разбегались уже не так широко. Лодка? Донесся негромкий скрип весел и шум воды, плещущейся о борт. Очень похоже на введение к пинкфлойдовскому хиту «Sorrow». Эту вещицу сотворила в 1987 году новая группа, которую образовал Роджер Уотерс после того, как в Pink Floyd возник конфликт и он оттуда ушел. Я долго был фанатом Уотерса той поры, когда он чисто брил свою лошадиную физиономию, поэтому, возможно, относился к этой вещи с некоторым предубеждением. Хотя само введение неплохо, в нем здорово передана прежняя атмосфера. Если мне представится шанс вернуться домой, еще раз переслушаю весь Pink Floyd.