Сказанное Кругловым подтвердило уверенность Петровича в том, что он на самом деле обладает уникальной способностью. Ведь предчувствовал и как по компасу точно шёл, надо куда.

– Ладно, Саша, – с укоризной выдавил из себя Фомин, – так и быть, прощаю. Что обижаться? Ты ведь, кроме Сибири, откуда родом, да РККА ничего не видал. Откуда тебе правильных манер набраться, скажи, и уразуметь то, что старших уважать надо в любом нормальном обществе, а не подначки им строить! Гондон ты лопнутый!

Обменявшись такими приветствиями, коллеги вдвоём, молча и не спеша двинулись на 85-й. До стоянки его ходьбы было минут с пятнадцать, и уже припекало, потому вести разговор не было у товарищей желаний вовсе. Шли они и размышляли каждый о своём. Фомин думал: на гражданке он теперь на коне. С такой способностью не только пьянки в гаражах можно безошибочно отыскивать. Если с толковыми людьми, с экстрасенсами, посоветоваться, так они подскажут, как подразвиться да обрести возможность клады, к примеру, находить, ну и мало ли какие ещё там ценности.

Капитан Круглов, разморённый жарой и борющийся с последствиями вчерашнего перепоя, ни о чём не думал – просто похмелиться хотел. Но на территории части дело это гиблое было, потому носились мысли его в воспалённом мозгу, в бессилии в вихри скручиваясь. Голова от того болела нещадно и трещала, словно раскалённый чугун.

Наконец путь товарищей завершился. Прибыли они на стоянку самолёта № 85. Войдя в нишу капонира, офицеры ощутили блаженную прохладу и плюхнулись на нары рядом с лежащими техниками – техническим экипажем самолёта. Люди дремали и даже не обратили внимания на вошедших. Лишь лейтенант Петров, недавно призванный двухгодичник, старательно переписывающий конспект по карле-марле, поднял глаза на гостей и снова опустил их в тетрадку.

Следует отметить: в Советской армии конспект по карле-марле являлся ничем иным, как строго обязательным, собственноручно изготовленным документом, характеризующим любого военнослужащего: от солдата до маршала. Любая проверка по карле-марле начиналась с определения наличия конспекта. Нет конспекта – так с тобой и говорить не о чем, даже если ты знаешь всё в тыщу раз лучше самого пузатого замполита. А вот если есть конспект – другое дело тогда.

По карле-марле только лишь две оценки существует: «усвоил» и «не усвоил». Так вот, наличие конспекта – это самая основная ступень для получения оценки «усвоил», вторая, необходимая, но уже не столь важная – это знание классиков марксизма-ленинизма да политики партии и правительства. Хотя при наличии конспекта второе – формальность чистая, ибо, если башка совсем не варит у вас, и вы даже двух слов связать не можете – не беда: подглядывайте в подспорье и, даже если совсем дурак, то читайте: не возбраняется. Конспект – он и в Африке конспект.

Вот и переписывал лейтенант Петров карлу-марлу для экипажа всего, как самый молодой и службу только что начинающий. Почерк у него был исключительно красивый, и потому мнение техников по поводу того, чтобы на общественных началах назначить его переписчиком экипажным, было единодушным.

Но есть ещё и третье условие получения оценки «усвоил» – это отсутствие серьёзных взысканий. К примеру, шли вы, выпивши, по городку, а вам кто-то взял, да и проломил голову. Конечно же, оценку «не усвоил» получите, потому что выпивши, шатаясь где попало, о персоне собственной не беспокоясь, вы тем самым выражаете глубокое неуважение к основоположникам. Разве завещали вам классики в работах своих в состоянии шаландать пьяном?

И вообще, если вы что-то нехорошее с точки зрения отцов-командиров совершаете, то также, соответственно, не уважаете классиков и вполне можете получить по марксистско-ленинской подготовке оценку «не усвоил». Нигде ведь не писали они, что игнорировать волю командиров-отцов – хорошо это.

А уж «не усвоил» – дело серьёзное. На карьере во всех ипостасях её смело можете крест ставить. Не будет вам ни должности, ни звания, ни квартиры нормальной и ни малейшего уважения руководства. Спасти от последствий оценки «не усвоил» может только длинная и толстая волосатая рука, у кого есть. А нету – так письма пишите.

Лейтенант Петров уже знал про это. Научили. И поэтому он из кожи лез, чтобы заработать уважение экипажа, помогая в таком важном и ответственном деле.

Фомин, устроившись на нарах, задремал почти мгновенно, и сразу же приснился сон ему, в котором он с экстрасенсами колоссальные способности свои обсуждал. Капитану Круглову же не спалось, и он безжалостно прервал сладкое видение, заорав, что было силы:

– Подъём! Пожар!

Ошеломлённые спящие техники повскакивали со своих мест. Полусонные, сбивая друг друга, они всё-таки в считанные секунды покинули нишу капонира и к огнетушителям кинулись. Старший техник самолёта, гвардии капитан Охалков, вместе с двумя механиками подкатил к нише тележку с огромным противопожарным баллоном и уже готов был выпустить внутрь углекислый газ, как оттуда раздалось громкое и заливистое ржание гвардии капитана Круглова. Наконец, сонный экипаж понял, что произошло, и разразился мощными виртуозными руладами отборного авиационно-технического мата.

Старший техник самолёта решил наказать шутника. Он взял с пожарного щита ведёрко, почерпнул им из бочки воды и свистнул шоферу проезжавшей мимо ТРЖК. Машина остановилась. Охалков в одно мгновение оказался возле неё и крикнул солдату:

– Срочно ангину сделай!

Солдат долил в ведро с водой жидкого кислорода. Стрелой метнулся с ним Охалков назад к нише, откуда всё ещё раздавался сочный разухабистый смех Круглова. Влетев туда, капитан выплеснул содержимое ведра прямо на дрожащее пузо кочегара зарвавшегося. Какую температуру имела жидкость, я судить не берусь, но точно знаю, что она была даже очень-преочень холодная. Как-никак из воды не успел ещё полностью улетучиться кислород, а какую температуру он в жидком состоянии имеет, известно. Так или иначе, но смех перешёл на визг, и из ниши, как ужаленный, выскочил Круглов. Лихорадочно стаскивая комбинезон с себя и дрожа от холода, подставил он живот под тёплые спасительные лучи солнца. Через несколько же минут гвардии капитан был уже вполне боеготовым.