Игра в мечты

Сказочники и фантасты – совершенно особый народ на Земле. Они живут одновременно в нескольких реальностях и приглашают нас путешествовать по чудесам вместе с ними. Дети очень любят совершать подобные путешествия, потому что еще не забыли волшебные места, где возможно всё. Но и для взрослых это очень полезное занятие, расширяющее сознание через воображение. Ганс Христиан Андерсен, Братья Гримм и Жюль Верн – были моими самыми лучшими друзьями в детстве, моими тайными проводниками в необозримые пространства Мечты. Магические открытия их сказочно прекрасного творчества продолжают вдохновлять меня в течении всей «взрослой» жизни, помогая делиться своими озарениями с вами, дорогие жители планеты Земля. Наша голубая звезда всё ещё полна непознанных явлений, загадок и тайн. То, что я приношу в дар людям, рождается из сердца, которое хранит в себе знания как об устройстве нашей планеты, так и о сокровищах всех миров и вселенных. Когда ключи божественной любви бережно открывают мне связь с душой, то на экране внутреннего зрения распахиваются несказанной красоты живые полотна земных и звездных царств. И я с радостью и бесконечной любовью приглашаю вас войти в них, мои дорогие знакомые незнакомцы, посредством непревзойденного по глубине смысла и богатству оттенков, общекосмического русского языка.

Эта книга составлена из рассказов разных жанров, но, главное, весёлых (есть, правда, один грустный, но зато про любовь). И хотя на обложке сборника указан возрастной ценз 18+, скажу прямо, что впору ставить 40+ или 45+. Но не оттого, что текст изобилует нецензурной лексикой, описанием различного вида безобразий, а главные герои «отрицают семейные ценности». Напротив, если вы и встретите парочку выражений, то не крепких, не крепче, чем по некоторым телеканалам. Виновато во всём время.. Время действия в большей части рассказов – эсэсэсэрное, прошлое. А кто его помнит по-настоящему, как не люди средневзвешенного возраста?

И ещё. Я много думал и переживал: в каком порядке представить рассказы, чтобы вам было удобно читать. Когда запутался с этим окончательно, решил: представлю, как придётся. Спешу предупредить вас о том. Можете читать, как пожелаете: из середины наобум, из конца в начало, от первой занятной для вас строчки до первой усталости. Даже если это будет происходить у полки книжного магазина.

У меня был друг, знакомый с человеком, у которого жили дрессированные рыбки. Дрессированные не для цирка, конечно. Что там, на арене, можно увидеть даже с первого ряда? Дрессированные для рыбалки. Как утверждал мой товарищ, рыбки здорово подманивали к крючку хозяина-дрессировщика стайки уклеек, плотвы и даже небольших подлещиков, делая вид, там, под водой, что очень ловко едят с крючка всякую рыбью вкуснятину. Сами, понятно, только около лески ртами хлопали.

Глупые дикие рыбы накалывали свои нежные, жаждущие еды губы на острые, спрятанные под червями, опарышами и другими деликатесами японские крючки. Японские трудно было достать, но такому человеку с дрессированными рыбками всё по плечу.

Самое настоящее приключение начиналось осенью, когда через поредевшую жёлтую траву водоёмов начинала шастать голодная щука. Злая, жестокая и неуправляемая от голода, она запросто могла проглотить маленьких, безобидных дрессированных рыбок, хотя безобидными их назвать трудно. Словно герои-пионеры времён войны, подманивали они зубастых щук к лодке, в которой сидел хозяин со спиннингом и покуривал в ожидании добычи.

Задача рыбок заключалась в том, чтобы обнаружить щуку, дать ей заметить себя, привлечь внимание. При дрессировке использовались не только быстрые рыбки, но и рыбки яркой расцветки: гуппи, вуалеохвосты и другие красавицы.

Ну, а дальше им нужно было бежать. Бежать со всех хвостов и плавников через ряску, кувшинки и тростник. Бежать, пронзая краешек ила у самого дна, чтобы на мгновение застлать глаза преследователю. На немыслимой скорости лететь (все-таки глагол «плыть» не передаёт движение так, как «лететь») через серую холодную октябрьскую воду к своему двойнику – блесне или искусственной рыбке, в нежном поролоновом брюшке которой прячется невидимый острейший крючок.

Дрессированная рыбка проскальзывала мимо наживки под лодку, а запыхавшаяся щука хватала в злобе внезапно остановившуюся добычу.

Безумная, захватывающая игра!

Как рыбок дрессировал тот человек, было тайной. Это и понятно – разболтаешь по секрету всему свету и останешься без рыбы. Потеряешь вес не только выловленной рыбы, но в обществе рыбаков тоже.

Я завидовал. Я изнывал от желания узнать секрет. Я пытался сам дрессировать пойманных под камнями пескарей, но ничего не выходило. Если уж совсем честно, я даже прибегал к помощи детской книжки про красного петуха Плимутрока. Но мои рыбки лишь «шкворчали» на сковороде, загибали хвостики вверх от нестерпимого жара и обугливались, если их не успевала снять с печки бабушка.

Чем дольше я ловил и дрессировал пескарей и думал, думал, думал, тем больше чувствовал какую-то нечестность во всем этом. Получалось, что рыбки эти дрессированные предавали своих же. Они не были героями-пионерами, не боролись с захватчиками, а подло заманивали в стан врага своего же брата.

Получалось, что не всё, кажущееся удивительным, ярким и захватывающим, является правильным, честным и благородным. Да и добыча без труда и пота постна и безвкусна. А ждать в лодке появления чуда – скучно, глупо и даже нечестно. Гораздо интереснее попытаться всё сделать самому. От начала и до конца. До самой точки.

Сослуживец по моей прежней работе мечтал. Он постоянно, ежеминутно трудился над этим, был всегда сосредоточен на процессе мечтания, даже когда выполнял важное рабочее задание или принимал пищу в шумной столовой. Но мечтал он не как другие: «Хочу… Вот бы… А было бы у меня…» Он свою мечту по-де-таль-но, точно, как по чертежу, создавал, миллиметр к миллиметру, штришок к штришку, тютельку к тютельке приставлял. Но как-то так получалось всегда, что мечты его испарялись, таяли, а чаще ускользали к другим.

Всё, о чем мечтал этот человек, сбывалось у людей, иногда совсем ему не симпатичных. Мечта, погостив немного, увы, вскоре изменяла ему, превращаясь в реальные блага для других.

Не подумайте только ничего такого: здоровье, мир во всем мире, чистое небо над головой, как пишут традиционно в открытках, – про это он не думал. И если уж совсем честно, то человеком был, как все считали, так себе, никудышным, и работником невесть каким. План еле наскребал, в общественных делах не участвовал, а мечты его были пустые, вещественные: отпуск в августе, премия, мелочи вроде цветного телевизора, подписок на книги, путёвок в санаторий или на турбазу, билетов в Москву: в театры и музеи.