Шрифт:
На закате мальчик скачет.
Перед ним тропа светла.
* * *
Встала утром старуха. — Митроха,
Что–то нынче я выспалась плохо.
Рот разинув от уха до уха,
Ей Митроха: — Я тоже, Варюха.
Подоила старуха корову.
Только б ей подобру–поздорову
Отойти, но Буренка как прыгнет,
Как ногой своей сдуру–то дрыгнет,
Полподойника как не бывало.
— Ах, ты эдак? — старуха вскричала.
Возмущенно глазами блеснула —
И остатки на землю плеснула.
Стала печь пироги — пригорели.
— Это что за напасть, в самом деле?
Все в огонь побросала их тут же.
— Если плохо, так пусть будет хуже!
Стал Митроха залазить в рубаху —
Затрещала рубаха. С размаху
Разорвать было думал — стара ведь.
Да раздумал. Решился оставить.
В пласт навоза всадил свои вилы.
Вилы хрустнули, стары и хилы.
Постоял, огляделся Митроха.
Что–то нонче все клеится плохо.
Затянул ремешок свой потуже.
Плохо, плохо, да не было б хуже.
На бугре, над речною излукой,
Жили–были старик со старухой.
Тихо–мирно. Без лишних хлопот.
К жизни был у них разный подход.
* * *
На зыбучей жидкой сини
Вдоль реки — куда ни кинь —
Только спины, спины, спины —
Рябь колышущихся спин.
Грузновато, хладнокровно,
Вок о бок, торцы в торцы,
Прут лоснящиеся бревна,
Крепкогрудые пловцы.
И, извечно молчаливы,
К самой речке подступив,
Наблюдают молча ивы
Этот массовый заплыв.
Вот, дыша смолой и силой,
Из воды идут, свежи,
Голенастые верзилы,
Коренастые кряжи.
В молодом древесном гуле
Я и сам гудящий лес.
Я хожу под стать Микуле
Средь разбуженных древес.
Подо мною берег стонет,
Искривленный, как дуга.
И по щиколотку тонет
В плотном береге нога.
* * *
Поля утихли, посветлели чащи.
Озерная похолодела гладь.
Ему труднее, чем другим, шуршащий,
Студеный воздух рассекать.
Глядит вперед. Какая сталь во взгляде!
Как два вздымаемых крыла,
Налево сзади и направо сзади,
Колеблясь, стая по ветру легла.
* * *
Солнца круг все ниже, ниже —
Скользом по болотной жиже,
По облупленному пню.
Тянутся былинки к свету.
Я давно бегу по следу.
Зверя быстрого гоню.
Взлобки, впадины, ложбины.