— В любом случае, — сказал Джордж, — обратиться к банку Корнуолла означает навлечь на себя всё то, чего ты старался избежать с другими банками. Он же наш главный конкурент в городе.

— А как насчет Хокинса? Он владелец большой шахты Халламаннин и серебряно-свинцовых рудников в Чивертонской долине.

— Он человек дружелюбный, не спорю, но не стоит ждать, что он откликнется на нашу просьбу.

Оба замолчали.

— Могу ли я рассчитывать на тебя, Кэрри? — спросил Джордж.

— На меня?

— Ты богат и заинтересован в платежеспособности банка, как и я.

Кэрри почесал лоб под шапкой. На книгу с записями выпусков векселей посыпались хлопья перхоти.

— Большая часть моих денег вложена. Активы невозможно реализовать в спешке.

— Ты всегда хранишь наверху тысячу фунтов золотом. Так говорил отец.

— Это не его дело. К тому же сейчас это не такая уж крупная сумма.

Джордж внимательно посмотрел на дядю.

— Предположим, произойдет самое худшее и кто-то запалит искру в дроке. Сколько нам понадобится?

— Если начнется паника? Не менее тридцати тысяч.

— Из них мы можем найти двенадцать. Еще две, возможно, в мелких активах вроде личных накоплений. Верно?

— Примерно так.

Джордж закрыл папку и тщательно запер ее, пощупав ключ.

— Что ж, банк не закроет свои двери, я об этом позабочусь. Плавильное предприятие в Биссоу даст нам весь необходимый капитал.

— Не надо его продавать! Это же основа, на которой мы построили все остальное! И напомню, третья часть моя.

— А у меня пятьдесят пять процентов. В крайнем случае придется это сделать.

— Из-за падения цены при продаже второпях это было бы безумием!

– У банкиров не всегда есть выбор...

— И еще остается Кардью, — сказал Кэрри.

Джордж посмотрел на дядю с неприязнью.

— Ты хочешь посмотреть, как твоя сноха, твой племянник и внучатая племянница окажутся на улице?

Кэрри стиснул руки и передернул плечами, словно стряхивая дурной сон, в котором верность семье предполагала расставание с личным капиталом.

— Что ж, как ты сам сказал, всё дело в своевременности. У нас есть активы, но нельзя продавать с молотка шахту или плавильное предприятие, когда вкладчики толпятся у банка, требуя свои деньги, ведь об этом объявят газеты. Ничего страшного может и не случиться, Джордж. Обывателю требуется время, чтобы поверить в слухи. Банк Уорлеггана, скажет он, всегда был надежным. Если держаться уверенно, продемонстрировать наши активы и выплачивать по первому требованию... Теперь я понимаю, что ошибся, когда утром отказал пивовару Майклу. Нужно надуваться от важности, а не осторожничать. Продажа Биссоу или Кардью была бы преступлением. Настоятельно советую тебе, Джордж, сейчас же продать твои предприятия в Манчестере, за любую цену, которую можно получить. Они должны что-то стоить — хотя бы несколько тысяч. А как только получишь деньги, сколько сумеешь, и в золоте, привези сюда почтовой каретой. Если ты потеряешь восемьдесят процентов — это плохо, но еще нескольких тысяч в ближайшие две недели, и чтобы их тут же можно было пустить в ход, хватит для спасения банка. И тогда не нужно будет вести речь о других жертвах.

Росс ещё не виделся с Фрэнсисом Бассетом, бароном Данстанвиллем. Он говорил себе, что сейчас важнее домашние дела, но всё же нашел время посетить лорда Фалмута.

Правда заключалась в том, что за последний год или около того в их отношениях возник холодок, связанный со скандалом с любовницей герцога Йорка, миссис Кларк, продававшей армейские звания. Обсуждение этого громкого дела заняло у парламентариев слишком много времени, когда и без того предстояло решить много вопросов, но член Палаты общин, полковник Гвиллим Уордл, напирал, заявив, что тем самым обличает и коррупцию в продажных парламентских округах.

В этом Росс встал на его сторону, выступив с речью, что делал редко, и, когда обсуждение перекинулось на дела в провинции, принял сторону реформаторов, которые проводили встречи по всему графству, настаивая на переменах и требуя положить конец подкупу и взяткам. Бассет пылко возмущался реформаторами, лично выступал на собраниях и всячески старался помешать возмутителям спокойствия. Хотя страсти уже улеглись и внешне они снова поддерживали дружеские отношения, Бассет так и не простил Россу якобинские настроения.

А значит, время для обсуждения дел в графстве, и в особенности проблем Уорлеггана, было не слишком благоприятным. И Росс не знал, готов ли Бассет накинуться на Джорджа и его дядю, как намекнул Фалмут. За последние десять лет в банке Корнуолла многое изменилось, теперь в совет директоров входили Макворт Прэд, Стакхауз, Роджерс, Твиди, Полдарк и Нанкивелл. Данстанвилль решил отозвать свое имя, хотя все знали, что банк по-прежнему остается под его контролем. На следующей неделе в Труро намечалось заседание акционеров. Ситуация с Уорлегганом несомненно будет там обсуждаться: трудно поверить, чтобы два банка, работающие бок о бок в маленьком городке, не беспокоились о кредитоспособности конкурента. Если такое обсуждение состоится, то как себя вести Россу?