— Видишь, я же говорил — тебе не о чем беспокоиться. Да они наверняка уже накричались и угомонились, — произнес он с озорной улыбкой.

— Мне отчего-то кажется, что ты вообще не осознаешь всей серьезности случившегося! — проворчала Китнисс, пока они шли по деревне.

— А ты ее явно преувеличиваешь! — рассмеялся он, привлекая ее к себе. — Нам следует это повторить, — промурлыкал он ей на ухо, и Китнисс тоже усмехнулась, — Я так люблю, когда я сзади, смотреть как твоя тугая маленькая попка отскакивает от меня, когда я вхожу в тебя и выхожу…

— Какой же ты распущенный, — сказала Китнисс, но ощутила, что все ее тело стало покалывать, оживать. И она подумала о мягкой постели в их тихой спальне, и что они могут устроить еще один заход, и ни говоруны, ни пересмешницы их там не достанут. Но ее мысли внезапно прервал грубый голос их старого ментора, который восседал на своем крыльце:

— А вы, ребята, похоже, отлично провели время. Соберетесь опять покувыркаться на свежем воздухе, вы уж ведите себя потише, а?