Мамука свернул в подворотню, махнув другу рукой, а Илико побежал по проложенным через арык с водой досками, громко топая по ним сандалиями.

– Илико! Ой и попадет тебе от матери! Она тебя по всему городу с хворостиной искала, – крикнула ему девушка, сидящая на лавочке в обнимку с кавалером.

– Это тебе от отца попадет, Кэти, если он узнает, что ты опять с Федором тискаешься по кустам! – засмеялся Илико, пробегая мимо.

– Ах ты засранец! – девушка быстро оторвала от куста прутик и замахнулась на хохочущего мальчишку, но тот уже юркнул в двери дома.

На стене в маленькой комнатке громко тикали часы. Пахло молоком и свежей выпечкой.

– Илико! Где тебя опять носит? – молодая женщина несильно шлепнула вбежавшего в комнату сына полотенцем.

– Софи. Да не трогай ты его! – прохрипел мужчина, сидящий на кровати. Он был укутан в одеяло, и его ноги были опущены в таз, куда жена периодически подливала из чайника кипяток.

– Что мне с вами делать? – женщина устало села на кровать к мужу. – Один бегает весь день по улицам. Второй в жару умудрился простудиться!

– Софико, дорогая! – мужчина ласково погладил жену по спине. – Устала? – Софи кивнула и положила голову на плечо мужу. – Вот съездишь в Тифлис, посмотришь балет. Ты ведь так об этом мечтала.

– Мы вместе поехать хотели. Нана ведь контрамарку на двоих прислала, – вздохнула Софи. – Может, мне Кэти с собой взять?

– Нужен Кэти балет! – сказал мужчина и закашлялся. – Вон Илико возьми с собой, – успокоившись, сказал он.

– Дэда, возьми меня! – состроил милую мордочку Илико. – Я в большом городе никогда не был. Мама**, ну скажи ей!

– Хорошо! – Софи хлопнула себя по коленям и встала. – Я возьму тебя с собой, но при одном условии: ты всю неделю ведешь себя как ангел!

*Дэда – обращение к матери. Дэдико – уменьшительно-ласкательное от Дэда – мамочка.

**Мама – обращение к отцу.

========== Глава 2 ==========

Поезд, громко гуднув, обдал платформу плотным клубом сизого пара. Илико вздрогнул и схватился за юбку матери. Он впервые покидал родной город. Сидя на жестком сиденье в вагоне, он разглядывал проносившиеся мимо пейзажи, широко распахнув от удивления глаза. Поначалу испуг был сильнее любопытства, и Илико вздрагивал от резких толчков поезда, но через час он освоился и начал ерзать на месте и громко комментировать происходящее за окном, тыча пальцем в грязное стекло.

– Дэда! Смотри, какая башня высокая! О! Деревня! Смотри, там козочки пасутся. Видишь? Ну, дэда! Погляди! Вон тот козел похож на нашего Раввина!

Софи дернула сына за рукав курточки и, покраснев, пояснила сидящему напротив нее мужчине в черном пальто и ермолке и с длинными накрученными пейсами:

– Раввин – это козел нашего соседа.

Мужчина состроил недовольную гримасу и пересел на другое сиденье, кидая в их сторону осуждающие взгляды.

– Как неловко получилось, – вздохнула Софи. – Все из-за тебя, Илико! Сколько раз просила тебя на людях вести себя скромно! Выпрямись! Не болтай ногами! Не ковыряй в носу!

Но все попытки отвлечь мальчика от окна были тщетны. Илико, не отрывая взгляда от запотевшего стекла, выпрямился и, вынув палец из носа, сунул его в рот.