Уже в начале своего развития марксизм, защищая диалектическое понимание единства теории и практики, вёл беспощадную борьбу и с субъективистским и с объективистским извращениями этого взгляда. Он боролся против субъективистской «критической критики» идеалистов младо-гегельянцев, братьев Бауэров и К°, сводивших историю к воображаемой деятельности воображаемых субъектов, ставивших эту деятельность личностей превыше интересов и движения масс. Он вёл борьбу и против эмпиризма и объективизма и т. п. «истинных социалистов» и историков, рассматривавших исторические отношения отдельно от деятельности, сводивших историю к коллекции мёртвых фактов, игнорирующих политическую деятельность, витавших в своём партийном «беспристрастии» выше всякой борьбы классов.

Против этих чуждых пролетариату учений марксизм-ленинизм выдвинул теорию, опирающуюся на «революционно-практически-критическую деятельность». Теоретическая критика Маркса и объяснение им исторической действительности ставят задачи, для разрешения которых имеется только одно средство — революционная практика. «Мы видим, — писал Маркс, — что решение теоретических противоположностей возможно только практическим путём, только благодаря практической энергии человека, и что поэтому решение их отнюдь не является задачей только познания, а действительно жизненной задачей, которой философия не могла решить именно потому, что она видела в ней только теоретическую задачу»[31]. Истинная практика, — а таковой она является прежде всего как чувственно-предметная деятельность, — лежит в основе действительной и положительной теории, она — её движущий импульс и критерий истинности. В постоянных идейных схватках с «друзьями» и с открытыми врагами, в ожесточённой борьбе со всеми пережитками «социализирующих» мелкобуржуазных теорий развивался марксизм, защищая в теории и реализуя на практике диалектическое единство теории и практики на основе предметной деятельности. Марксизм вскрывает корни современной практики в экономических условиях классового общества, а потому и мобилизует подлинную теорию и истинную революционную практику на ниспровержение буржуазной практики. В массах, в практике масс ищет марксизм путь к ликвидации этого отвратительного разрыва.

Теория, чтобы стать силой, должна овладеть массами. Массы же, чтобы стать способными к правильному революционному действию, должны овладеть истинной теорией.

Но не всякая теория способна овладеть массами. Теория может сделать это только тогда, когда «в позитивное понимание существующего она включает в то же время понимание его отрицания, его необходимой гибели, каждую осуществлённую форму рассматривает в движении, следовательно также и с её преходящей стороны, так как она ни перед чем не преклоняется и по самому существу своему критична и революционна»[32], т. е. когда она доводит объективное познание до диалектического материализма, познающего вещи объективно и по существу, в их революционном изменении и развитии.

Из этого же соотношения теории и практики следует и тот вывод, что теория угнетающих классов, в частности буржуазная теория, по существу не может находиться в единстве с практикой угнетённых масс. Причины этой невозможности лежат в условиях жизни буржуазии и её эксплоататорской сущности. Углубляя антагонизм между теорией и практикой, класс эксплоататоров старается и угнетённым массам привить суррогаты своих теорий. Одной из таких форм буржуазного воздействия является теория надклассовости и беспартийности. Марксизм-ленинизм открывший, что классовая борьба пронизывает всё общественное целое, экономику, политику и теорию, разоблачивший ложь буржуазной теории, прямо и открыто объявляет себя единой и единственной пролетарской партийной теорией.

«Марксизм отличается от всех других социалистических теорий‚ — пишет Ленин, — замечательным соединением полной научной трезвости в анализе объективного положения вещей и объективного хода эволюций с самым решительным признанием значения революционной энергии, революционного творчества, революционной инициативы масс, — а также конечно отдельных личностей, групп, организаций, партий, умеющих нащупать и реализовать связь с теми или иными классами»[33].

На пролетариат возлагают все свои надежды Маркс, Энгельс и Ленин‚ потому что «пролетариат, самый низший слой современного общества, не может подняться, не может выпрямиться без того, чтобы вся надстройка из слоёв, образующих официальное общество, не взлетела на воздух»[34]. Он не может освободиться‚ не освобождая вместе с тем всего человечества. Тогда место старого мира с его классами и классовыми антагонизмами займёт ассоциация, «в которой свободное развитие каждого является условием свободного развития всех»[35]. Для достижения этой цели марксизм-ленинизм вооружает пролетариат цельным мировоззрением и методом изменения мира. При помощи подлинно пролетарской партии пролетариат организуется в самостоятельную силу, способную не только сбросить цепи, но и изменить мир.

Марксизм как общественно-политическое течение с самого начала неразрывно связан с коммунистами, ибо «в борьбе пролетариев различных наций они выделяют и отстаивают общие, не зависящие от национальности интересы всего пролетариата»[36]. На различных стадиях развития, через которые проходит борьба пролетариев против буржуазии, коммунисты «всегда являются представителями интересов движения в целом»[37].

«Коммунисты следовательно, — писали Маркс и Энгельс в «Коммунистическом манифесте»‚ — на деле являются самой решительной, всегда побуждающей к движению вперёд частью рабочих партий всех стран, а в теоретическом отношении у них перед остальной массой пролетариата преимущество в понимании условий, хода и общих результатов пролетарского движения»[38]. Их задача сводится к тому, чтобы руководить пролетариатом в его действительной революционной борьбе. При этом условии теоретическая и практическая работа марксистов-коммунистов сливается в одну работу. Экономическая, политическая и теоретическая борьба представляет собой три взаимно связанные фронта освободительной классовой борьбы пролетариата. Против стремления превратить марксизм в догму, символ веры, в «окаменелую ортодоксию» Маркс, Энгельс, Ленин и Сталин неоднократно подчёркивали: «Наше учение не догма, а руководство к действию». «Ничто нам не мешает, — писал Маркс ещё в 1843 г., — связать нашу критику с критикой политики, с интересами определённой политической партии, а стало быть связать и отожествить нашу критику с действительной борьбой. В таком случае мы не выступим перед миром, как доктринёры, с готовым новым принципом: „тут истина, на колени перед ней!“ Мы развиваем миру новые принципы из его же собственных принципов. Мы не говорим миру: „перестань бороться, вся твоя борьба — пустяки“, — мы даём ему истинный лозунг борьбы»[39]. Против догматизма и сектантства Маркс выдвинул связь с определённой партией и участие в действительной борьбе; только при этом условии теория может дать истинный лозунг борьбы.

1.4. Ленинизм — новая и высшая ступень в развитии марксизма

Деятельность Маркса и Энгельса совпадает с периодом подготовки пролетариата к революции, когда пролетарская революция не была ещё прямой и непосредственной практической задачей. Их деятельность совпадает с эпохой развития промышленного капитализма, распространения его в отсталых странах, колониального захвата аграрных отсталых областей промышленным капиталом. В период 1848 г. центр мирового революционного движения перемещается в Германию, в которой, как представлялось тогда Марксу и Энгельсу, буржуазная революция легче всего могла стать прологом к пролетарской революции. Эта эпоха выдвинула гениальных теоретиков и вождей международного пролетариата — Маркса и Энгельса; в эту эпоху получил своё развитие марксизм как революционная теория пролетарской борьбы. Она выявила пути и методы пролетарской борьбы, она выдвинула со всей ясностью проблему диктатуры пролетариата как главного содержания марксистского учения.

Уже к концу жизни Маркса и Энгельса обнаруживаются новые явления в экономике и политике мирового капитализма, которые не могли не обратить на себя их внимания. Так Энгельс в своём «Анти-Дюринге» отмечает растущее значение акционерных обществ и их будущую роль в создании капиталистических монополий. Центр революционного движения перемещается на Восток: внимание Маркса и Энгельса всё чаще направляется на Россию, на восточные колониальные страны, где всё более вероятной становится возможность прорыва цепи мирового капитализма.