— Что?

— Я в гардеробе видела Миклашевича… с бабой. Они уже уходили.

— И что?

— А тебе уже наплевать, да?

— Да! С высокого дерева! А если ты думала, что не наплевать, зачем сказала?

— О, прости, прости, я думала, что наплевать…

— Так и вправду наплевать.

— Честно?

— Честнее не бывает.

— Слушай, а я ведь толком так и не знаю, из-за чего вы расстались?

— Из-за местоимения.

— Из-за чего?

— Из-за местоимения. Понимаешь, он человек, который знает только одно местоимение: Я!

— А разве у мужиков не всегда так?

— Не всегда, хотя и часто. Но не всегда!

— А какое тебе местоимение от него нужно было? Мы?

— Ну, о «мы» я и не мечтала, мне не нужно, но хотя бы «ты»…

Между тем Гриша с Розой увлеченно беседовали, выпивали. Лерка расслабилась.

— Хорошо тебе, вкусно, да?

— Щи были классные!

— И бефстроганов, наверное вкусный? С картошкой…

— Надеюсь!

И тут нам подали второе. Перед Леркой поставили тарелку, где лежал кусок сырой рыбы, какие-то травки и… головка красной розы, для украшения. При виде ее мы чуть не умерли со смеху.

— Сплошные розы…, надо же…

— И обе без шипов, это обнадеживает! — заметила я. — А вообще, Лерка, кончай ты с этой дурью… От ревности можно спятить.

— При чем тут ревность? — искренне удивилась Лерка. — Просто я хочу знать врага в лицо! Любая баба рядом с Гришкой — потенциальный враг. А ревность тут не при чем. Просто я слишком много и долго боролась за свое счастье…

— Дура ты, счастье, тоже мне…

— Тебе хорошо, у тебя талант, у тебя успех…

— Это правда, мне сейчас хорошо! И плевать я на всех хотела!

— Ой, врешь! Как про Миклашевича услышала, в глазах такое было…

Миклашевич! Это был странный роман. Все началось со сходства фамилий. Он Миклашевич, я — Миклашевская. Я тогда жила совсем другой жизнью.

Но вспоминать не хотелось, мне слишком нравилась моя нынешняя свободная жизнь. Обид на Миклашевича хватило на целый роман, который пользовался огромным успехом. Написав его, я словно бы рассчиталась с ним за все. И слава богу! Это вообще прекрасный способ изживать обиды. Написала о ком-то или о чем-то и стало легче.

Время от времени я смотрела на Розу и гадала — чем занимается этот человек. В его некрасивом лице было что-то привлекательное. Пожалуй такая внешность очень подошла бы для Дани, героя моего нового романа, он не должен быть красавцем…

— Лерка, узнай у Гриши, кто такой этот тип, ладно?

— Тебе зачем? Глянулся?

— Да нет, просто интересно.

— А ты как думаешь?

— Вор в законе! — засмеялась я.

— Да ну, глупости!

— Воры в законе бывают разные…

— Ты меня дразнишь? Хочешь, чтобы я от страха умерла?

— От какого еще страха?

— Я боюсь, что Гриша с ним свяжется, и влипнет в какие-нибудь неприятности.

— Лерка, ты окончательно сдурела, я же шучу! Ну, сколько мы еще будем тут сидеть?

— Почем я знаю? Надо, чтобы они первыми ушли…

— Да они даже не собираются, они тут надолго расположилась, видишь, только закуски едят. Ты как хочешь, а я пойду, мне работать надо.

— Олеська, так нечестно!

— Ты как маленькая, ей богу. Это же может часа на два еще затянуться, а Гриня твой спиной сидит, бегала же ты в сортир.

В результате через четверть часа мы покинули это шикарное заведение.

— Ну, куда тебя отвезти? — спросила я довольно злобно.

— Никуда, я пройдусь по Тверской, загляну в Елисеевский…

— Глупости, садись, довезу до дома.

— Хочешь узнать, с какой бабой был Миклашевич? — обрадовалась Лерка.

Признаюсь, я хотела бы это узнать, но не хотелось обнаруживать перед Леркой простое бабье любопытство.

— Да на фиг он мне сдался!

Но она все-таки хорошо меня знает.

— Ничего особенного, даже некрасивая, но очень современная. Стильная.

— Похожа на борзую?

— На какую борзую?

— На афганскую. Экстерьер потрясающий, и полное отсутствие мозгов.

— Нет, она скорее похожа на иностранку.

— А он как выглядит?

— Постарел. Но вид шикарный. Ой, Олеська, забыла тебе рассказать. Третьего дня иду по Ленинскому, а чуть впереди девушка идет, и походка у нее какая-то странная, как будто пьяная. А когда я ее обогнала, смотрю, она на ходу твою книжку читает! Мне так приятно стало…