— Вот, товарищ писатель принес вам гонорар за свое выступление обратно.

— Зачэм обратно? — возмутился грузин. — Вот путевка, на нэй моя резолюции. Платить 80 рублэй.

— Но это только полставки, утвержденной правительством РСФСР.

— Так то РСФСР. Здесь Грузия! Понимать надо. Я опрэделяю расходы. Санаторий ввэрен мнэ! Нэльзя бросать дэньги. За 80 рублэй люди недэлю корпят. За один час 150 содрать! Не Большой дорога, не дремучий лэс!

— За выступления у нас предусмотрены две ставки 150 рублей или ничего. И я возвращаю вам ваши деньги, считая, что провел встречу с читателями на общественных началах. Прошу вернуть мне путевку с вашей резолюцией.

И Званцев, положив деньги на стол грузина, взял лежавшую там путевку и разорвал ее в мелкие клочки, положив их на стол, повернулся и вышел из увешанного коврами кабинета. Его провожали испуганные лица служащих санатория, видевших эту сцену.

Как ни в чем ни бывало, с чувством выполненного долга Саша направился в корпус за Таней и через несколько минут они уже спускались к морю с полотенцами.

На шоссе их встретил абхазец, директор совхоза:

— Александр Петрович, я должен предупредить вас, что прокурором района дана санкция на ваш арест.

— Как? За что? — изумился Званцев.

— За избиение директора санатория.

— Что за нелепица? Вы же присутствовали при этом!

— Я только абхазец, а он грузин. Он оскорблен тем, что вы не только вернули выданные им деньги, но и порвали документ с его резолюцией. Составлен акт, что вы бросили обрывки ему в лицо, при этом ударив его. Акт подписали все присутствующие, кроме меня. И мне это еще зачтется.

— Это провокация, и суд установит истину!

— Едва ли. Судья — грузин и мое показание абхазца во внимание не примет.

Званцев привык все решать мгновенно:

— Таня, беги, получи свой паспорт и приходи сюда на шоссе, я буду ждать здесь с нашими вещичками.

Через десять минут они встретились на том же месте с чемоданчиком.

— Мне паспорт выдали, а твой велено задержать, — запыхавшись, говорила Таня.

— Важно в Гудаутах пересечь границу РСФСР, — говорил Саша, сигналя проносящимся машинам.

Одна из них, груженая бочками с горючим, остановилась.

— До Гудаут подбросите? Денег нет.

Из кабины высунулся шофер-грузин:

— Слуший, какие дэньги? Садис в кузов, там бочка грязный. Зачэм дэньги, эсли человэк хороший. Садис!

Машина тронулась. Званцев смотрел назад на фигуру предупредившего их абхазца, скрывшуюся за поворотом.

Но Званцев продолжал смотреть назад, ожидая погони. И милицейский виллис появился сзади. Там мог быть ордер прокурора.

Но милиционеры спешили по другим делам. Они быстро догнали грузовик с нефтяными бочками и перегнали его.

Еще несколько “подозрительных” машин догоняли нефтевоз и равнодушно исчезали впереди.

В Гудаутах уже была РСФСР и конечная станция железной дороги. Денег на билеты не было. Пришлось до Сочи ехать зайцами. Удача сопутствовала им. Контролер явился перед самыми Сочи. Но при виде Званцева, он не потребовал с него билета, а воскликнул:

— Товарищ полковник! Какая встреча! Отдыхали здесь?

— Да вот, просчитался, — ответил Званцев, узнав автомеханика, опрокинувшегося на автомашине-мастерской с моста в Трансильвании. — Возвращаемся пустыми. Едем зайцами.

— Да, зайца вы ловко сбили на альпийской дороге. Небось, жаркое было вкусное. Вы меня извините, разрешите продолжить проверку билетов?

— Рад был встретиться. Давай, проверяй, и не кувыркайся больше.

И тот ушел, не оглядываясь.

В Сочи в сквере перед вокзалом ночевали уезжающие курортники. Среди них Званцев обнаружил сотрудника своего института Сашу Констанцева, завтрашнего профессора, красивого крымского татарина с молодым лицом и седыми волосами.

— Очень удачно вы меня нашли, — сказал тот, помня как Званцев с Иосифьяном отстояли его от сталинской высылки в казахские степи вместе со всем крымским народом за общение кого-то с немцами. — Мне не удалось заблаговременно купить билет в мягкий вагон, и деньги остались. Я вам отдам на два жестких билета.

— А как же вы?

— Я с вашей помощью поеду на крыше.

— Как с нашей помощью? — не понял Званцев.

— Я буду спускаться к вам, и высыпаться на верхней полке.

Так они и ехали до самой Москвы. Саша Констанцев с приятелями, альпинистами, ехал на крыше, спускаясь в купе к Саше с Таней, чтобы выспаться. И, будучи талантливым ученым, нисколько не смущался от такого нарушения железнодорожных правил.

Через месяц, зайдя в Союз писателей, Званцев узнал, что его просят зайти в районное отделение МВД.