На удивление, Хаято нашел общий язык с призраком, хотя в этом куда большая заслуга принадлежала Фуксу. Подрывник понял, что зла Страж его боссу не желает, поскольку с большей частью его советов Хаято был согласен. Те же советы, что вызывали его протест, выносились духом на открытое обсуждение и становились темой тех самых диспутов, в которые практически не вмешивался Тсуна, наматывая знания на ус. Ямамото же, которого склонили к постижению дебрей шахмат, но который, в отличие от Тсуны, сильно ими не заинтересовался, отмечал, что немец хорошо повлиял на его друга и Савада явно стал лучше ориентироваться в жизненных ситуациях. Рёхей активно подбадривал друга, отказавшись от словесных и шахматных баталий с ним, но сказав, что бокс — тоже отчасти интеллектуальный вид спорта, потому как бездумная попытка ударить врага победы не принесет. И если раньше Тсуна бы с ним не согласился, теперь это показалось парню очевидным.

С Мукуро же Савада виделся за этот месяц лишь один раз, когда злой на весь свет иллюзионист ворвался к нему домой и, припечатав босса к стене, спросил, имеет ли он отношение к сносу Кокуё-Ленд. Тсуна, не ожидавший подобного поведения от своего Тумана, но отлично знавший, что парк развлечений собираются сносить, испуганно вжался в стену и, непонимающе округлив глаза, спросил, что происходит и что он опять сделал не так. На удивление, Саваде удалось отвертеться от расспросов и претензий иллюзиониста, как он потом пошутил «благодаря круто прокачавшемуся скиллу болтуна», а Фукс добавил «и ритора». А потому Мукуро ушел ни с чем, и тот факт, что босс ненавистной мафии, предприняв робкую попытку протянуть руку помощи словами: «Может, вам тогда пока у нас пожить?» — не стал настаивать на оказании этой самой помощи, уверил иллюзиониста в честности обманувшего его Савады. Ну а крик, долетевший до слуха Тумана Вонголы, быстро удалявшегося от дома босса, окончательно вывел его из равновесия, но добавил позиции Тсуны убедительности:

— Я позвоню отцу, может, он что-нибудь придумает!

Конечно, после всей этой сцены Савада очень долго корил себя за ложь и бесхребетность, а также мысленно говорил Фуксу, что лгать нехорошо, и надо было всё же поведать Мукуро о своих планах, но… Тсуна познал силу риторики, однако так и не понял, что на него с ее помощью влияют практически постоянно. И потому Фуксу удалось убедить Хозяина в нужных ему вещах: когда оптимальный выход — гамбит, и надо чем-то пожертвовать ради победы, приходится наступать себе на горло и совершать не самые приятные поступки, поскольку небольшая боль в настоящем куда лучше дикой агонии в будущем. И тем же вечером Тсуна позвонил отцу, а затем отправился к доктору Трейденту Шамалу, незамедлительно отправившемуся выполнять «приятный приказ будущего Вонголы» — заражать Хром неопасной болезнью с яркими симптомами, но не несущей болевых ощущений. Операция прошла успешно, и один из москитов доктора незаметно укусил девушку, покупавшую в магазине быстрорастворимый рамен. А через пару часов у нее поднялась температура, и Мукуро, пришедший в норму после болезни, но не представляющий, куда его банде податься после сноса здания, окончательно впал в уныние. Ведь у Хром не было страховки, а у него — денег, и лечение в клинике было под большим вопросом: он до сих пор расплачивался с Вонголой за свое собственное пребывание в больнице, поскольку «подачек» от них принимать не желал. Ну а оказаться на улице с больной девушкой, от жара не способной даже самостоятельно поддерживать иллюзии внутренних органов, было бы просто нонсенсом… который вполне мог стать явью, ведь сражаться со строителями за полуразрушенный парк Мукуро не мог — снова оказаться в тюрьме Виндиче за причинение вреда мирному населению он не хотел. И потому, когда на следующее утро Тсунаёши прибежал в Кокуё-Ленд и молча протянул своему Туману мобильный телефон, тот его принял. На другом конце провода ждал возможности претворить в жизнь финальную часть плана Савада Ёмицу, и когда Тсуна покинул комнату, Мукуро согласился выслушать его предложение. Через полчаса соглашение было достигнуто: банда Кокуё выполнит ряд заданий внешней консультационной семьи, и за это им будет предоставлена квартира не в самом богатом районе, но полностью пригодная для проживания. Иллюзионисту, у которого не осталось иного выхода, пришлось согласиться на эту сделку ради благополучия друзей.

Тсуна, перезвонивший отцу по дороге в школу и выяснивший все подробности договоренности, был на седьмом небе от радости — ведь его друзья наконец-то получат нормальное жилье. Ущемленная гордость иллюзиониста казалась ему не слишком большой платой за комфорт ребенка, больной девушки и трех парней, благодаря пребыванию в тюрьме здоровьем также не блиставших.

Вот только если Тсуне и его друзьям изменения, произошедшие в Десятом Вонголе, нравились, его репетитора они раздражали. Нет, против самих изменений он ничего не имел, но вот причина их была солнечному аркобалено до сих пор непонятна, и это его безумно раздражало. Один тот факт, что в первый же выходной сентября Тсуна смазал петли двери в ванную комнату, не так уж и сильно скрипевшие, хотя раньше на такой подвиг не решился бы, даже будь этот скрип противным до зубного скрежета, был для Реборна сравним с падением на город метеорита. Это было странно, нелогично, беспричинно и абсолютно неестественно. Но это было. А значит, у этого должна была быть причина. Только она была слишком странной…

Вот уже месяц как его приборы фиксировали порой в доме Савада странные всплески энергии и необъяснимые происшествия, однако поймать призрака, в чьем существовании и он, и Колонелло полностью уверились, у киллеров не получалось. Поначалу они большую часть своего времени уделяли слежке за Тсуной, однако она не принесла результатов, а вот показания приборов Джованни, расставленных по дому, вызывали немало подозрений. Да и Тсуна продолжал каждое утро просыпаться от чего-то неведомого, испуганно оглядываться и вздыхать, но постепенно «привык» к подобным побудкам и лишь горестно вздыхал, не стремясь найти причину пробуждения. И тогда механику Вонголы был сделан заказ на изобретение ловушки, способной поймать привидение, а когда эта самая ловушка была готова, и аркобалено, вооружившись ей, обследовал дом, предварительно выпроводив из него всех жильцов, план Фукса перешел на новый уровень.

Реборн «чуть не поймал» духа, а точнее, сгусток электрических импульсов, который тот создал благодаря отданной ему Хозяином энергии и несложному заклинанию. И это послужило «сигналом к объявлению войны». По ночам в комнате Реборна периодически вспыхивал свет, а иногда он ощущал на своем лбу прикосновение чего-то холодного и мерзкого, словно его касалась рука покойника, и тогда аркобалено хватал приборы, стараясь поймать приведение, уже вернувшееся в комнату Савады. Конечно, Тсуна страдал от потери энергии и потому стал больше спать, есть и отдыхать, чтобы пополнить запасы, однако это было далеко не катастрофично и кроме общей усталости не причиняло ему дискомфорта. Реборну же было гораздо хуже, ведь стоило лишь ему заснуть, как Фукс будил врага, еще с вечера получив от Хозяина энергию и указание «попугать Реборна, включив свет, растрепав его волосы и постучав по стеклу». В итоге аркобалено абсолютно не высыпался, ведь днем он следил за Савадой, а ночью просыпался от паранормальной активности и пытался определить, где затаился дух. Вот только, быстро вымотавшись, Реборн перестал подолгу искать призраков после таких вот побудок, и это привело к усилению давления.

Однажды Реборн проснулся, почувствовав, что ему не хватает кислорода. Холодная ладонь сдавливала его горло, и киллер тут же вскочил с кровати, вырвавшись из рук врага. В эту ночь аркобалено понял, что существо, обитавшее в доме, отнюдь не безобидно, и начал ежедневно звонить Джованни с требованием создать более совершенные ловушки, ведь всё, что присылал механик, терпело неудачи. А тем временем события набирали обороты. Упавшее на аркобалено зеркало, «чудом» соскочившее с гвоздя, когда тот склонился над раковиной, вызвало у Тсуны лавину негодования, на что Фукс лишь рассмеялся и спросил: «Ты считаешь, что этот снаряд мог рухнуть на голову лучшего киллера мафии? Да никогда». Подумав, Тсуна согласился, ведь Реборн способен был уворачиваться от пуль, и какое-то зеркало неспособно было его задеть. Однако Савада попросил Фукса воздержаться от самодеятельности, и с тех пор призрак рассказывал о своей идее запугивания всё от начала до конца.

Появившаяся на новом зеркале кровавая надпись, сделанная духом благодаря оставленному Савадой на раковине пузырьку со свиной кровью, добытой Гокудерой на скотобойне. Вода в ванне, закипевшая буквально за секунду, стоило лишь аркобалено расслабиться, желая насладиться вечерним купанием. Упавший на киллера чайник с горячей водой, вроде бы надежно стоявший на плите. Многократно усиленный заклинанием заряд электричества, попытавшийся ударить мафиози, стоило лишь ему попытаться самостоятельно настроить прибор Джованни. Царапины, появлявшиеся на его шее буквально через ночь, и новые попытки призрака придушить врага, которые воплощали в жизнь приказ «напугай Реборна, дотронувшись до него», по-своему его интерпретируя… День за днем, ночь за ночью Вольфрам Фукс планомерно сводил врага с ума, показывая, что тот ни на что не способен. А Реборн всё отчаяннее желал поймать привидение, и оттого даже начал поиски людей, обладающих способностями экзорцистов, и ученых, специализирующихся в сфере изучения паранормальных существ.