Как Забава обошла всех цариц,
Заведя на поле с рожью
Жар-птиц
Век от века, как бывало,
Небо на небе стояло.
Из-за моря, из-за туч
Прибывал на утро луч.
С роду, ночью при лучине,
Почивает царь в перине.
А перина та была
Из Заславского угла.
Важно бы царю какому,
Почивать, не слыша грому.
Лишь ко сну укрылся он,
Слышит, Поп творит поклон.
Снова закрывает очи,
Проглядев уже полночи.
Наступает сон царице
И приснилась той жар-птица.
Славно времечко отсель
Шло за тридевять земель.
Как идти оно устало,
То вернулось на начало,
Там, где не было царей,
Только волны средь морей.
Да на море, видно тоже,
Было царство подороже.
Там жар-птица, Свет очам,
Прилетала по ночам.
Где была большая птица,
Где у птиц стоит столица,
Царь на утро не поймет,
Что за птица, где, поет?
Царь, же, протирая очи,
Говорит, что сну пол ночи,
Что царица, ясный свет,
В государстве птицы нет.
Раз заморская тетеря,
Лучше названного зверя,
Пусть доложат в том ему,
Мало дело одному.
Тут бояре разбежались,
За приказчика держались.
Шел Иван, нарушив пост,
Поглядеть до курьих гнезд.
Тут Забава, рожь, спеша,
Жала, копья вороша.
Подлетела к той синица,
Хоть и маленькая птица,
Говорила до жены:
– Царь с царицей мне видны.
О жар-птице молвят слово.
Шлют боярина седьмого.
Шесть бояр уже в пути,
Тем бы реку перейти.
А седьмой то, торопился,