– Проверь.

Георг закрыл глаза, вспомнил зелено-голубое свечение арианского корабля. Вот оно, плавает перед ним призрачным облаком. Он мягко совместил его с полупрозрачной фигурой Пилевича.... Чисто.

– Ничего нет.

– Вот видишь!

Георг сел на кресло и строго посмотрел на Пилевича.

– Станислав Львович, как же тебя к ним в гости угораздило?!

Пилевич отставил в сторону бокал и встал.

– Пошли, друг мой, сначала тебе надо кое на что посмотреть.

Они подошли к лестнице, огибающей скалу и ведущей на небольшой галечный пляж. Примерно на её середине Пилевич остановился и приложил к плоскому кругу на камне ладонь, часть скалы бесшумно ушла внутрь, открыв проход. Узкий коридор с грубо обтесанными стенами и цепочкой тусклых светильников привёл их к крутой лестнице. Пилевич толкнул внизу ничем не примечательную дверь и они неожиданно оказались в круглом, шикарно обставленном алькове. Огромная кровать, напитки, кресла, толстые ковры на полу и стенах, стойка с современной аппаратурой, просторный душ за матовой перегородкой.

– Станислав Львович, ты хоть раз эту комнату использовал по назначению?

– Ещё чего! У меня места и поуютнее имеются!

Пилевич подошел к бару, просунул в него руку, чем-то щелкнул там и потом призывно махнул рукой. Огромное зеркало на стене, едва приняв его отражение, тут же уехало в сторону. Пилевич и Проквуст зашли в ярко освещенный просторный коридор, зеркало встало на место, свет в алькове погас.

*****

Проквуст огляделся. Он и предположить не мог, что здесь прячутся такие обширные подземелья. В широкий длинный коридор выходили несколько массивных круглых стальных дверей.

– Ого!
– восхитился Георг.

– Это всё Смит сконструировал.

– Шикарное наследство тебе от него досталось!

– Здесь его самые важные лаборатории были.

– И сотрудники через зеркало на работу ходили?

– Нет, конечно, есть проход попроще.

– А сейчас почему пусто?

– Места мало, я в горах новый исследовательский центр построил. Мы же с тобой там были.

– Ах, вот ты о чём? Значит и там есть подземелья?!

– Георг, зачем тебе моей рутиной голову забивать? Я же от Смита не только наследство получил, но и кучу исследовательских программ, вот ими и занимаюсь. Всё, пришли.

Они остановились у последней двери. Пилевич поколдовал над маленькой панелью на стене, внутри что-то лязгнуло, дверь медленно отворилась и оказались на пороге круглого зала с огромным прозрачным кубом посредине. Больше здесь ничего не было, даже мебели. Внутри куба на треноге стояла большая металлическая коробка, а над нею висело черное пятнышко, от которого веяло тьмой. Были в нём и следы арианского зелено-голубого свечения, но задавленные, едва заметные.

– Что это?!
– внезапно осевшим голосом спросил Георг.

– Предполагаем, что кусочек обшивки арианского крейсера, который буквально испарился во время погони за тобой.

– Нашли в Израиле?

– Нет, в Ливане, недалеко от Баальбека. Кстати, ты не находишь символичным, что одна тайна притягивает к себе другую?

– Не нахожу, - Проквуст повернулся к Пилевичу.
– Станислав Львович, а почему Ливан?

– Что значит почему? Ведь крейсер потерпел крушение над Баальбеком.

– Ты не ошибаешься?
– Георг удивлённо посмотрел на Пилевича.
– Я ведь в Израиле был.

– Я твой рассказ помню, только в Израиле полная тишина, а в Ливане мои люди получили кучу свидетельств о красно-огненных сполохах над Баальбеком.

– Как такое может быть?! Ничего не понимаю... надо посмотреть карту. Потом.

Проквуст подошел к кубу и принялся вглядываться в толстую продолговатую пластинку. Сзади за ним наблюдал Пилевич. Пластинка висела без подвески внутри прозрачного колпака.

– Магнитное поле?

– По свойствам похоже, но нечто другое, от хоравов досталось.

– Станислав Львович, - сказал Проквуст, медленно обходя куб, а ведь ты скучаешь по хоравам!

– Не скрою, скучаю, - кивнул со вздохом Пилевич.
– Они были так обворожительно наивны.

– И щедры?

– И щедры.

– Станислав Львович, пластину исследовали?

– А как же, только бестолку. Ток она не проводит, на магнитные поля не реагирует, такое впечатление, что она вообще всё экранирует.

– Спектральный анализ?

– Так не царапается же! А нагревать я запретил.

– Хоравские приборы применял?

– Не стал, вдруг во взаимодействие войдут?

– Понятно, что ничего непонятно. Скажи, Станислав Львович, а на человека как эта штука реагирует?

– Очень избирательно, только к единицам тянется.

– Тянется? А были случаи, чтобы отталкивалась?

– Не было. Ты же понимаешь, условия эксперимента ... не в толпу же тащить это инопланетное чудо.

Проквуст кивнул.

– С тобой как?

– Неоднозначно: то не видит, то вздрагивает.