Поиск потерянного прошлого
Шкатулка и Странник и
2017
Мир не то, чем кажется. И порой даже наши судьбы могут оказаться всего лишь движением шестеренок сломанного механизма. Герой жертвует всем: своей старой жизнью, своей целью и даже избранностью для того, чтобы узнать правду.
Из меня вышел бы плохой писатель еще худший поэт. Я всегда был уверен в этом. Конечно, я люблю художественную литературу и могу отличить Гюго от Бальзака, но сам не могу писать красиво, вдыхать легкость и чувство в текст. Такой уж я ограниченный и неотесанный.
И тем не менее, мне необходимо описать все события, участником и, в конечном счете, творцом которых я оказался. Для этого требуется несколько больше таланта, чем для написания отчетов и научных статей.
Я был и остаюсь генетиком по диплому, немного математиком по необходимости. В общем, я знаю матанализ лучше, чем обычный зоолог, а генетику хуже, чем Уотсон и Крик. Но то, чем мне пришлось заняться, лучше характеризовать как нечестивый гибрид информатики и метафизики с вкраплениями эзотерики. Как ваш покорный слуга, скромный биолог, дошел до жизни такой, будет описано позже. Все-таки эта история не из тех, которые изучают в школе.
Жена говорит, что ничего не исчезает без следа. Она уверена, что все наши поступки сохраняются в мироздании для какой-то неизвестной нам цели.
Не могу сказать, что с ней полностью согласен, но в одном она все-таки права: все, что мы делаем, оказывает влияние на наши пути.
– - Призыв Гильгамеша
Лето 1977 года было жарким. Особенно июль. Это не имело никакого значения для меня, я не любил июль каким-бы он ни был: холодным или знойным, сухим или дождливым; не важно, июль всегда приводил к бедам. В июле развелись мои родители, в июле ушла жена, в июле взлетела на воздух моя лаборатория, которую я собирал со времен студенческой скамьи. Этот июль не стал исключением.
Тому месяцу суждено был быть последним месяцем моего пребывания в ставшем привычным и предсказуемыми мире.
Но что я мог сделать с неостановимым ходом моей судьбы? Я смирился с неизбежным и лениво плыл через летний зной и тупое блаженство вынужденного тунеядца.
Мне не нужно было теплого лета, чтобы ожить после зимней спячки, считанные поколения назад мои предки пришли с юга и мое сердце горело независимо от климата. Отпуск не был мне нужен тоже, так как уже на протяжении года после гибели лаборатории мне нечем было заняться. Вместо устоявшегося годами ритма я тратил дни или на медленное чтение книг, на прогулки по Москве и выдразнивание настойчивых агентов органов.
В тот полдень, я сидел в уютной тени старого дуба в Сокольническом парке и наблюдал, как медленно плывут по синему небу идеально белые облака.
В этом есть своя прелесть простоты. Наблюдать несмешение цветов в гармонически правильном движении небесной сферы.
Все испортили две жирные студентки, решившие сыграть в бадминтон прямо на лужайке передо мною. Их хохот, мат и мощный выброс эмоций заставил меня подняться с пригретого места и пойти искать себе новое лежбище.
– Тише, гражданочки- бросил я им - Вы мешаете отдыху достопочтенных людей