Около половины второго ночи я зашел в палату Кузнецова. Последний при моем появлении как-то растерялся, хотя сам торопил с освобождением его, настаивая на этом в записках из тюрьмы. Первым его вопросом было: «Что солдаты? Солдаты могут умереть».

Я не мог разговаривать на эту тему и предложил Кузнецову поскорее одеться и итти. Но Кузнецов тянул, заявив, что у него сильное головокружение от потери крови, ампутированная правая его рука болит, что он не надеется на благополучный исход побега, не знает, куда его повезут, и т. п. Я начал с еще большей настойчивостью убеждать его в необходимости бросить всякие рассуждения и итти со мной. Он спросил: «Как далеко?» Лошадь находилась на расстоянии полуверсты от больницы. Узнав об этом, Кузнецов еще более заколебался, а затем наотрез отказался следовать за мной. На мои уверения, что по дороге к лошадям расставлены товарищи, которые на руках его донесут, он упорно и недоверчиво качал головой. Приближалось время смены караула, и я начал просить написать записку, что он категорически отказывается итти со мной. Но Кузнецов не мог этого сделать, будучи слишком взволнован. Мы пожали друг другу руку и расстались.

Я до настоящего времени не могу понять той сложной работы мысли, тех чувств, которые охватили в тот момент этого истинного героя и вождя рабочего класса…»

…Чай, принесенный Тосей Громобоем, остыл. Мы не трогали его.

Я в третий раз спросил Паранича:

— Что же стало с Кузнецовым?

— Мы трое по независимым от нас обстоятельствам отвертелись от виселицы, — ответил Паралич, — а Кузнецов… Кузнецов был повешен в тысяча девятьсот восьмом году в екатеринославской тюрьме…

Мы примолкли.

Мы сидели задумавшись — три смертника, случайно избежавшие виселицы, но отбывшие долгую каторгу, и я, случайный гость героического Донбасса.

На моих коленях лежало заржавленное копье, обросшее легендами 1905 года.

— Знаешь, друг, место копья в музее, — сказал вдруг Придорожко.

Он был прав.

Это копье не для моей замкнутой частной комнаты.

Оно принадлежит революции…

И я послал копье в Москву, в музей Красной армии, где есть незабываемые экспонаты.

Там пушка партизан Алтая, сработанная в 1919 поду кузнецом Степаном Андреевым.

Там живописной группой стоят многоцветные экзотические знамена басмачей, отнятые Красной армией.

За стеклом — настоящая перчатка из человеческой кожи, снятая союзниками с руки красно армейца.

Там стенгазета ОКДВА на китайском языке и тачанка Махно.

И скромное ржавое копье Горловки.

25 ЛЕТ НАЗАД

Май

В мае началась стачка в Иваново-Вознесенске. В ответ на предложение бастующим разбиться по фабрикам и вести переговоры с каждым владельцем отдельно — рабочие ответили отказом и избрали около ста депутатов для переговоров от имени всех бастующих как с властями, так и с хозяевами и для руководства стачкой.

Так образовался Совет рабочих депутатов в г. Иваново-Вознесенске.

Стачка эта продолжалась два с половиной месяца.

27 мая при Цусиме был разбит и потоплен японцами русский флот. Последняя, призрачная надежда правительства даже на возможность дальнейшего ведения войны растаяла.

18 мая на съезде крестьян московской губернии постановлено было организовать Всероссийский крестьянский союз.

Этот союз в короткое время охватил широкие массы крестьянства. Основными его требованиями были земельные: отмена частной собственности и передача крестьянам без выкупа монастырских, удельных и т. п. земель. Но решения союза были полны колебаний и половинчатости: например, союз отметил, что у частных владельцев земля частью должна быть отобрана за вознаграждение. Союз выставлял также и политические требования, в частности, немедленного созыва Учредительного собрания.

Июнь — июль

Броненосец «Потемкин»

Большинство матросов вербовалось из фабрично-заводских рабочих. Поэтому флот, по сравнению с армией, являлся более пролетарской частью вооруженных сил русского самодержавия. Здесь борьба между офицерами и матросами была резче. Под’ем революционного движения создал благоприятную почву для социалистической агитации среди матросов. Подпольная работа велась на многих судах, в частности и на «Потемкине».

Толчком к восстанию на «Потемкине» близ Очаково 14/27 июня послужила выдача гнилого мяса. Командир броненосца, усмотрев в нежелании есть его — неповиновение, вызвал команду наверх и приказал караулу стрелять в несоглашающихся есть. Караул отказался. Старший офицер, вырвав из рук стоявшего около него матроса винтовку, стреляет в матроса Вакулинчука.

Матросы, как по команде, бросились к ружьям, часть офицеров расстреляли, а остальных арестовали.

«Потемкин», находящийся теперь в руках матросов, направляется к Одессе, где в это время происходило восстание рабочих.