Вернувшись к окруженному гвардейцами царю, Мансум рассказал ему, что в городе, как стало известно, имеется богатый храм. Вот так, хитростью, он привел Шарека к святилищу. Разумеется, царь вошел в храм первым. Надежды заговорщиков сбылись: Шарека укусила одна из ползавших по полу змей.

Мансум сам поспешно прибыл в Мегиддо, чтобы сообщить своему хозяину о том, что дело сделано — Шарека укусила змея, и вскоре он наверняка должен был умереть. Но Якебхер не стал спешить, решив дождаться гонца, который подтвердит, что царь умер. Вот тогда-то он и предстал бы перед армией, расквартированной в столице, и объявил бы себя законным наследником Шарека. Однако он не смог отказать себе в удовольствии сообщить о несчастье царевне Аснат. Придя к ней, он горевал и лил слезы, оплакивая великого правителя, которому судьбой предназначалось покорить земли Озириса и взойти на трон Гора.

— Зачем ты плачешь и стенаешь, Якебхер, ведь слезы и слова твои фальшивы? — спросила у него Аснат — ее было не так-то легко провести. — Тебе сказали, что отца укусила змея, но правда ли это? Если и правда, то не все змеи смертельно опасны. И рядом с царем всегда полно ведунов, которые смогут его излечить.

— Уверяю тебя, царевна, — сказал Якебхер, низко кланяясь, — я всей душой желаю, чтобы ты оказалась права. Да услышат тебя добрые боги и да вернут они жизнь нашему господину Шареку!

Он ушел из дворца, больше всего на свете желая, чтобы боги снизошли до его молитв — увели царя в земли, откуда не возвращаются. Он и ненавидел эту девчонку, и страстно желал стать ее супругом. Осторожности ради следовало выждать какое-то время: нужно было увериться в смерти царя, чтобы занять опустевший трон. «Вот тогда-то я и поквитаюсь с этой гордячкой, — мстительно думал Якебхер. — Я сделаю ее не царицей, нет! Она станет моей рабыней, я брошу ее на свое ложе, сорву с нее одежду и удовлетворю свое желание! Я буду властвовать над ней и обладать ею!»

Можно представить, насколько велики были его разочарование и досада, когда вновь прибывший гонец предстал перед старейшинами и командирами. Он принес радостную весть: царя спас удивительный человек, настоящий Повелитель змей, а вовсе не один из лекарей или ведунов, которых призвали к царскому ложу. Шарек был на пороге смерти, когда какой-то милосердный бог послал к нему настоящего чародея, сумевшего сделать невозможное. Присутствовавшие вскричали от радости, и Якебхер кричал вместе со всеми и громче всех, проклиная в душе ненавистного незнакомца, сломавшего его планы. Но это было еще не все: гонец сказал, что царь обещал избавителю руку дочери, поэтому теперь этот проходимец окружен почестями и Шарек считает его почти что своим сыном!

Ему не терпелось узнать, как отнесется царевна Аснат к известию о том, что отец нашел ей мужа — без сомнения, колдуна, старца, утомленного трудами и прожитыми годами. Поэтому он собственной персоной явился во дворец. Он стал первым, кто услышал ответ царевны отцу, царю Шареку.

Якебхер так спешил к царевне, что не дослушал историю, рассказанную гонцом старейшинам. Только потом он узнал, что спаситель царя — не дряхлый старик, источенный болезнями, словно бог Ра, ставший жертвой нападения змеи, натравленной на него Изидой. Напротив, это молодой, высокий и сильный мужчина, доблестный воин, который сумел за день научиться управлять подаренной царем колесницей и упряжкой коней.

— Опасный соперник, — заметил Мансум. — По словам гонца, он молод и хорошо владеет оружием. Сдается мне, от него не так просто будет избавиться.

— Может быть, может быть… Но я постараюсь, — ответил ему Якебхер.

— Ты уверен, что справишься с ним?

— В любом случае, пока это только слухи.

Якебхер, не мешкая, отправился к царевне. Он сообщил ей, что супруг, уготованный ей отцом, — бывший пленник из Мизраима[21], раб царя Черной Земли. Стрела достигла цели — он слишком хорошо знал гордый нрав царской дочери. Однако останавливаться на полпути он не хотел.

— Ты видишь, как низко пал твой отец, наш господин! — сказал Якебхер. — Он, потомок великого рода, последний из царей-пастухов, решил выдать замуж тебя, высокородную царевну, за какого-то египетского раба!

Этого было вполне достаточно. Царевна дала понять, что не хочет его больше слушать.

— С меня довольно. Уходи, Якебхер. Да будет тебе известно, что никогда раб из Мизраима не станет моим властелином. Но и ты на это не надейся.

После этого разговора царевна приняла решение уехать в Хеброн и этим дала понять отцу, что не намерена подчиниться его решению.

Злоба разгорелась в душе Якебхера с новой силой, стоило ему увидеть человека, исцелившего царя, претендента на трон. Пленник, который получил свободу, подставив ногу под укус змеи и заставивший поверить в его скорую смерть! Конечно же, Якебхер ничем не выдал своей досады и своего разочарования, и даже сделал вид, что не узнаёт его. Он хотел, не привлекая лишнего внимания, подготовить то, что сам не стал бы называть местью, — скорее, устранением недостойного соперника.

Они с Мансумом, не мешкая, принялись за дело. Узнав, что царь велел Хети отправиться в Хеброн и, скрыв настоящее имя, найти способ познакомиться с царевной, Якебхер решил воспользоваться столь удобным случаем. Он приказал позвать Мансума.