Не сказать, чтобы это было для него приятным времяпрепровождением, однако Хети радовался — в противном случае он мог совсем раскиснуть в этом «озере удовольствий», на которое стала похожа его жизнь. Никто не забывал об нависшей над долиной угрозе нападения армии царя гиксосов, пусть даже он никоим образом не напоминал о себе. А ведь его посланцы вернулись восвояси — без луков, стрел и бараньей шкуры. Через своих посланцев цари передали Шареку, что не желают войны, напомнили о том, что уже заключили с ним договор о союзе и не видят причин для пересмотра условий этого договора. Еще они не видели причин платить дань гиксосам, тем более что размер этой дани был настолько велик, что они просто были не в силах ее собрать. Отсутствие ответа царя Шарека обрадовало Магдиля: он заявил, что, встретив решительный отпор царей долины, гиксосу пришлось пойти на попятный и отказаться от плана захвата долины силой.

— Теперь я уверен, — сказал он на совете, обращаясь к своим командирам, в числе которых были и Хети с Лупакку, — что Гиксос хотел нас взять на испуг. Он ожидал, что мы сдадимся, даже не попытавшись сопротивляться. По правде говоря, я думаю, что он нас сначала недооценил, а теперь понял, с кем имеет дело.

Магдиль добавил, что, по его мнению, он зря поддался панике. Он предположил даже, что та армия, которую он набрал, а теперь кормил и обучал, затратив на это немалые средства, больше городу не нужна. Командиры и старейшины не были настроены столь оптимистично. Не отрицая правоты своего господина, они настаивали на том, что следует продолжать обучать солдат военному мастерству, пусть даже только для того, чтобы доказать этому Гиксосу, что цари долины не собираются разоружаться и не позволят захватить себя врасплох.

— Поскольку у нас достает средств содержать армию и это не слишком отражается на нашем благосостоянии, — от имени совета старейшин заявил один из наиболее видных его представителей, — с нашей стороны было бы большой глупостью лишиться возможности демонстрировать нашу мощь и поднять свой престиж. Времена изменились. Раньше горстки царских гвардейцев было достаточно, чтобы обеспечить порядок в городе и окрестностях и защитить царя. Сегодня всем уже ясно, что гроза может прийти с любой стороны, и мы должны быть готовы за себя постоять. Если Гиксос не решится напасть на нас завтра, он может сделать это, когда подчинит себе Египет. Мы все знаем, что он твердо решил завоевать эту страну, которая пришла в упадок и напоминает старый, готовый рассыпаться дом. К тому же Египет уже наполовину завоеван ханаанеями, расселившимися на его землях.

Совет старейшин единогласно одобрил речь своего представителя, и неудивительно — ведь бремя содержания всей этой оравы наемников в виде нового налога легло на плечи простых людей — крестьян, ремесленников и торговцев.

— Я уверен, что царь Магдиль тешит себя опасными иллюзиями, — сказал Кушар Хети, когда тот передал своим друзьям хабиру суть сказанного на совете. — Я хорошо знаю нравы гиксосов и ханаанеев. Мне кажется, Шарек еще не чувствует себя достаточно сильным для того, чтобы напасть на царей долины. К тому же в ханаанских горах сейчас стоят холода. Как только придет весна, войска гиксосов придут в долину. Весна — лучшее для этого время. В этих краях летом слишком жарко, и Гиксос об этом знает, как знает и то, что привычная для местных жителей жара станет дополнительным испытанием для его солдат.

— Если так, что ты советуешь предпринять? — обеспокоенно спросил Хети.

— Ничего. Нужно ждать. Вкушать от всех удовольствий, которые предлагает нам этот край. Будем вести разгульную жизнь, станем каждый вечер навещать милых иеродул, служительниц доброй богини, а остальное предоставим богам. Время все расставит по своим местам. А что еще мы можем сделать? Я не говорю «что нам лучше сделать», потому что здесь нам уготована сладчайшая из жизней, какую только могут вести бедные странники… Я спрашиваю лишь о том, что мы можем сделать такого, чего еще ни разу не делали с момента прихода в этот город. Мы не собираемся, вооружившись дротиками и кинжалами, штурмовать крепости гиксосов! И мы не отправимся, ведомые глупым геройством, в приграничные горы, чтобы организовать там наблюдательные пункты и следить за передвижением возможного противника, а в случае необходимости устроить ему засаду. Если же противник так и не появится, то мы можем и умереть там — не от вражеской стрелы или кинжала, а от холода и скуки! Давайте возьмем от жизни все, что она может нам дать. Мы непременно узнаем, что готовит нам завтрашний день… Вот и солнце катится к горизонту: пришло время отправиться в один из трактиров нашего гостеприимного города — в тот, где мы еще не бывали.

8

За два месяца изучив городские трактиры и часть тех, что располагались в ближайшем пригороде, Хети и его товарищи решили развлечься в Гоморре — городе, расположенном по соседству. Побывать там пару-тройку раз довелось только Хети в компании Абеданата, когда они искали компоненты для снадобий. Однако на этот раз их намерениям не суждено было осуществиться: по городу прошла молва, будто в новом трактире у городских ворот танцует, обнажаясь, молодая красавица-вавилонянка. Хозяйка трактира — надо сказать, что в этих краях, как и в Вавилоне, трактиры часто держали женщины — привела с собой в Содом несколько вавилонских девиц, среди которых блистала Вати — благодаря своему очарованию, грациозности, зажигательности своих танцев, страстности и чувственности. Такой набор женских прелестей не мог оставить равнодушным самого осмотрительного мужчину. Что до Содома, то в этом свободном городе ничего подобного и днем с огнем было не сыскать.

Трактир размещался в большом доме, сложенном из дерева и необожженного кирпича. Стены этого здания были отштукатурены известью. Здесь, как и в большинстве домов Сиддимской долины, имелась крытая терраса. Перед комнатой для посетителей располагалась передняя — открытое помещение с крышей, представлявшей собой деревянный каркас, покрытый пальмовыми листьями. Каркас опирался на четыре угловых деревянных колонны, выполненных в виде стволов финиковых пальм. Пол в обоих помещениях был покрыт циновками, сплетенными из растительных волокон. На этих циновках устраивались посетители.

На улице начинало темнеть, когда Хети со своими шестью товарищами хабиру пришли в трактир и уселись, поджав под себя ноги, перед большим деревянным помостом. Женщина не первой молодости, которая, однако, могла похвастаться не только мощным задом, но и прекрасным здоровьем, вышла, чтобы поприветствовать гостей. На ней было узкое разноцветное платье с длинными, свисающими до самых босых ног рукавами.

— Добро пожаловать, добро пожаловать, господа! — воскликнула она на ханаанейском наречии с сильным акцентом.