Георг проверил блокировку от возможных новых попыток со стороны новоявленного Смита и задумался. Он уже пришёл к выводу, что их встреча была невероятной, но что дальше? В памяти всплывал прежний Смит: тот, который при прежнем пробуждении по-братски обнял его, тот, который ради его Леночки пожертвовал своей жизнью.... Кстати, а ведь распылили его на атомы именно грейсы - прислужники арианцев! Проквуст вспоминал и вспоминал, добираясь до первых встреч со Смитом ещё на Ирии. Там он был приведением, Духом, овеянным почтительным ужасом, сквозь который всё равно просачивалась человечность и личная к нему, Георгу, благосклонность. Проквусту стало стыдно, что он опасается своего старого друга, но внутреннее ощущение упрямо говорило: будь настороже.

– Поверхность воды дрогнула, из воды показался Смит, он надел накидку прямо на мокрое тело и зал с озером вновь сменился кабинетом. Смит сел на диван.

– Ну, что, Гора, поговорим?

– Поговорим, Смарл.

– Смит поморщился, Проквуст улыбнулся.

– Джон, а как ты относишься к грейсам?

– К грейсам?
– Смит недоумённо посмотрел на Георга.
– В каком смысле?

– Они же тебя на атомы распылили.

– Пока никак, я даже не успел об этом подумать, - Смит задумчиво высунул кончик раздвоенного языка.
– Впрочем, я их прощаю, они выполняли свой долг.

– Я так и думал, - кивнул Проквуст.

– Что ты ещё думал?

– Много чего. Например, как ты умудрился попасть в тело заслуженного арианца?

Смит застыло смотрел на Проквуста, он даже языком перестал дёргать.

– Ты знаешь, об этом я ещё тоже не думал, - сказал он с явной растерянностью.

– Ладно, Джон, потом обдумаешь, - миролюбиво улыбнулся Георг, - тем более, результат уже на лицо.
– Он кивнул на Смита, тот щёлкнул челюстями.

– Всё шутишь?
– дёрнул головой Смит, но Проквуст молчал.
– Что ещё тебе думалось?

– Пока ты сидел под водой, - пожал плечами Георг, - я многое вспомнил.

– И что самое главное?

– Братство.

Смит усмехнулся, кивнул.

– Слышу в твоём голосе сожаление?

– Да, мне кажется, оно ушло.

– Там видно будет, Гора. Давай пока поговорим о твоей сделке. Что ты хочешь?

– Услугу и ответ на вопрос.

– Надеюсь, ты понимаешь, что они должны быть разумными?

– Не волнуйся, Джон, я не буду жадным.

– Верю. И так?

– Минутку, у тебя самого, Джон, есть полномочия для гарантии сделки?

– Есть.

– Верю, - Проквуст красноречиво повёл взглядом по сторонам.
– Судя по этой ВИП каюте, ты персона важная. Часто бываешь в разъездах?

– Георг, это вопрос сделки?

– Нет.

– Тогда я не буду отвечать.

– Как хочешь.

– Итак, - Смит выставил на стол маленький приборчик и включил.
– Это мой личный копир и я объявляю сделку. Начинай, Гора, объявляй свои условия.

– Я прошу сообщить хоравам, что срочно вызываю к себе их большой дисколёт.

– Кому направить послание?

– Канцлеру Люцию Гарилю и командору Полу Коринни.

– Хорошо, - кивнул Смит, - арианцы готовы это сделать, теперь задавай вопрос.

– Уважаемый Смарл, сколько пластин было на погибшем крейсере?

– Шесть. Всё, сделка заключена, прошу передать пластину.

– Проквуст достал из кармана пластину и передал Смиту. Тот поместил её между ладоней и закрыл глаза.

– Да, это наша пластина, - тихо произнёс он и поднял веки.

Смит выключил копир и спрятал в кармане накидки, куда перед этим положил пластину. Проквуст встал.

– Рад, что повидался с тобой, Джон.

– Ты торопишься?

Георг посмотрел на сидящего перед ним Смита, тот явно был расположен к дальнейшей беседе. Проквуст сел.

– Джон, ты хочешь поговорить не для протокола?

– Хм, можно сказать и так.

– Ностальгия?

– Скорее нет, чем да, - Смит передёрнул плечами, нервно цокнул.
– Я, Георг, прожил много жизней, но не забыл ни одной минуты из них, я так устроен.
– Смит хитро, как показалось Проквусту, прищурился.
– Мне ли сожалеть или ностальгировать?

– Мне казалось, мы были друзьями, - расстроено сказал Георг, слова Джона больно кольнули его в сердце.

– Были, не сомневайся, - равнодушно подтвердил Смит, - но теперь я арианец и могу лишь вспоминать о дружбе, а не ощущать, мне ведь больше миллиона лет.

– Джон, ты ничего не перепутал?
– усмехнулся Проквуст.

На морде Смита мелькнула растерянность, он очень по-человечески покряхтел, видимо, соображая, что сказать.

– Чёрт, но я помню себя миллион лет!

– Всё ясно, тебя подселили.