— Какие пожелания насчет компаньона? Его тоже нужно убрать? — спросила Селена.

— Поскольку мы не знаем, с кем именно свел отношения Донваль, прямого пожелания убивать его компаньона не было. Но Лифера ощутимо намекнула, что она и ее союзники не возражали бы против такого исхода. Полагаю, за это они готовы заплатить дополнительно.

Селена разглядывала изумрудную брошь, которая теперь лежала у нее на коленях.

— И какова сумма вознаграждения?

— Гораздо больше, чем ты ожидаешь.

Селена продолжала вертеть в руках его подарок.

— Все деньги пойдут тебе. Я не возьму никаких отчислений, — добавил он.

Это не было приказом. Это была просьба и даже мольба. Возможно, Аробинн искренне раскаивался в содеянном. И новое поручение он тоже выбрал не случайно. Он хотел показать Селене, что понимает, почему она решилась на освобождение рабов в Бухте Черепов.

— Донваль, надо думать, приедет сюда с приличной охраной.

— Можешь не сомневаться. Этот человек привык дрожать за свою шкуру.

— Сколько он намеревается пробыть в Рафтхоле?

Аробинн порылся в развале на столе и достал клочок пергамента.

— Встреча с компаньоном состоится сразу же после окончания празднеств. Задерживаться здесь Донваль не собирается. Скорее всего, уедет на следующий же день… Точнее, рассчитывает уехать.

Селена подняла глаза к потолку. Этажом выше, в ее комнате, стояли три сундука, доверху набитых золотом. Но эти деньги предназначались Аробинну, а своих денег у нее в обрез. Устранение Донваля виделось ей не просто убийством, а способом помочь другим. Сколько жизней будет поставлено под угрозу, если Донваль и компаньон обменяются документами?

Аробинн вновь подошел к ней и осторожно откинул прядь волос с ее лба.

— А я скучал по тебе.

Он развел руки, приглашая в свои объятия, но сам не делал попыток обнять ее. Селена молчала. Ей вспомнились слова Немого Учителя о том, как люди переносят боль. Кто-то тонет в своей боли, кто-то пытается ее полюбить, а некоторые превращают боль в гнев. Селена и сейчас не раскаивалась, что освободила почти две сотни рабов, но своим поступком она предала Аробинна. Подняв на нее руку, он, должно быть, тоже пытался совладать с болью предательства.

Нет, она не собиралась оправдывать тогдашнего чудовищного избиения. Простить такое невозможно. Но ведь Аробинн — это почти вся ее жизнь. Их связывала общая история: темная, запутанная, полная тайн. Деньги были лишь частью этой совместной истории. Если она отдаст ему все деньги и уйдет… что-то подсказывало ей: их отношения прекратятся. Аробинн вычеркнет ее из круга своих ассасинов.

Селена шагнула назад. Аробинн спокойно опустил руки, ничуть не обиженный ее отказом.

— Я подумаю, браться ли мне за Донваля, — сказала она.

Селена не лгала. Она всегда обдумывала предлагаемые ей дела, и Аробинну это только нравилось.

— Прости меня, — в который уже раз повторил он.

Селена молча взглянула на него и вышла.

Подойдя к широкой мраморной лестнице, Селена вдруг почувствовала, до чего же она устала. Месяц утомительной дороги в Рафтхол, а до этого — месяц утомительных занятий и душевных потрясений. Стоило Селене увидеть в зеркале шрам на шее или случайно коснуться его рукой, у нее по всему телу пробегала болезненная судорога. Ей вспоминалось предательство Ансель и причины, его вызвавшие. А она-то думала, будто на всю жизнь обрела настоящую, верную, сердечную подругу. Но Ансель была одержима жаждой мести, затмевавшей все остальное. Иногда Селена думала об Ансель и надеялась, что замыслы ее несостоявшейся подруги не окончатся полным крахом.

Увидев Селену, проходивший слуга поклонился и отвел глаза. Слуги Аробинна знали, кто она такая и что разглашение ее тайны грозит смертью. Правда, с тех пор как она побывала у Молчаливых ассасинов, тайна во многом потеряла свой смысл.

Селена побрела наверх. Она могла бы вернуться в Башню еще вчера, однако ей не хотелось появляться похожей на крысу из сточной канавы. Заехав на постоялый двор неподалеку от Рафтхола, она вымылась, выстирала белье и прикрыла румянами шрам на щеке. И все равно сейчас она ощущала себя замарашкой.

Просторный, украшенный лепниной коридор второго этажа был пуст, но за дверями одной из гостиных слышались голоса, смех и звуки клавикордов. Значит, у Аробинна гости? Тогда зачем он устроил эту комедию, разыгрывая предельную занятость и заставляя ее ждать?

Селена стиснула зубы. Руки сами собой сжались в кулаки. Сейчас она вернется в кабинет и выскажет Аробинну все, что намеревалась. Пусть Донвалем занимается кто угодно. Она отдаст долг и уйдет.

В это время дверь гостиной открылась. Селена застыла, как вкопанная, увидев Саэма Корлана.