Пока однажды утром Ана, зажав рот рукой, вдруг не мчится в ванну и Велигд не застает ее перед зеркалом, когда она с выпученными глазами заканчивает промывать рот. После этого фея поворачивается к нему, и Велигд все понимает по ее взгляду. Осторожно проверяет ее заклинанием. И, вздохнув, улыбается, после чего крепко прижимает Ану к себе.

– Ну вот и все, милая, - говорит он, - вот и все.

***

– Мам, пап…

Они оба отрываются от своих дел и внимательно смотрят на своего сына. Тот сидит, несколько побледневший, и замирает, будто боится сказать что-то очень-очень плохое.

– Что случилось, родной?
– Ана немного встревоженно смотрит на Яна.

– Я не уверен, но… Мне нехорошо, - сообщает он и замолкает.

Странно. Обычно он так не разговаривает, будто что-то недоговаривает. Это заставляет напрячься их обоих. Вот тогда-то они и замечают, что его чуть-чуть потрясывает.

У Яна же в горле образуется липкий и противный ком, потому что оставаться наедине с этим - все больше проваливаться в пучину отчаянного страха и нарастающей тревоги, когда просто не знаешь, что делать. Не знаешь, где искать и как с этим справиться. А одному ему точно не справиться. Но говорить родителям - тоже страшно.

Он даже слегка вздрагивает, когда на его лоб ложится чуть теплая ладонь мамы.

– Температуры нет, - озабоченно сообщает Ана Велигду. Тот, слегка нахмуриваясь, проводит привычное заклинание диагностики. Но, естественно, не обнаруживает никаких заболеваний. Да и не обнаружит. Дело-то совсем в другом. Но сказать… Язык словно прирастает к небу.

Напуганный, потерянный и абсолютно один. Вот так сейчас чувствует себя Ян, и ему очень страшно, потому что глазами, умоляющим взглядом он тянется и просит о помощи. “Мама, папа, вы мне очень нужны”.

А могильный холод за спиной только нарастает, ему кажется, что его затягивает, словно потоки энергии ледяными пальцами берут его душу и зовут за собой. Будто он уже принадлежит им. Зловещее дыхание смерти. Вот что это такое.

Ему очень-очень страшно.

Он даже не обращает внимание на то, что начинает дрожать еще сильнее. Не слышит, как переговариваются между собой мама и папа. Как пытаются понять, что случилось.

В себя чуть-чуть приходит, только когда его заворачивают в теплое одеяло, но согреться не получается, потому что астрал, он зовет за собой. Он где-то там, сзади, стоит, поджидает, пока все взрослые, умные и знающие, как можно помочь, уйдут и оставят Яна один на один с потусторонним миром. Астрал умеет выжидать. Но снова встречаться с ним у Яна нет никакого желания.

Он по-прежнему дрожит и избегает смотреть в глаза явно напуганным родителям, которые не понимают, что происходит. Только один раз случайно встречается взглядом с папой, у которого глаза слегка суживаются.

– Милая, - задумчиво смотрит Велигд на Ану, - можешь выйти, пожалуйста, на пару минут?

Ана кивает, по-прежнему со страхом в глазах смотря на собственного сына, и выходит из комнаты, потому что знает, что иногда Велигд лучше выходит на контакт с Яном, чем она. И это нормально, потому что они невероятно похожи.

Когда они остаются только вдвоем, Велигд, вздохнув, притягивает дрожащего Яна к себе, который, почувствовав тепло человеческого тела, сильно прижимается к нему в слабых попытках согреться. И просто почувствовать поддержку. Потому что когда папа рядом, немного легче. Оказывается, в таком деле очень страшно быть одному и не иметь возможность никому рассказать.

Велигд же внимательно смотрит на Яна, смотрит на его реакцию и говорит только одно:

– Рассказывай.

К этому времени Ян напуган до такой степени, что и сам уже не против этой идеи. Но сначала он судорожно выдыхает:

– Мне страшно.

– Родной мой, я с тобой, - Велигд только крепче обнимает его.
– Тише. Что случилось?

– Я выходил в астрал, - слабым голосом произносит Ян, а брови Велигда медленно поднимаются вверх.
– Я сварил Барсакское зелье для отделения души от тела. И выходил в астрал пять раз.

И замолкает. Но потом, собираясь с мыслями, выдает и все остальное:

– Я просто… Вы рассказывали, что перед тем, как вообще планировать мое рождение, я приходил к маме во сне, вы тогда и решили. И я подумал, что… А если… Если временные петли неразрывны, если я не приду из будущего, то есть из нашего времени, к маме в прошлое, не сообщу все это, вдруг я… Просто никогда не появлюсь на свет. И перестану существовать, - заканчивает Ян.

Велигд же очень честно пытается держать себя в руках. “И я подумал…” Дракон, ему даже представлять страшно, что этот тринадцатилетний ребенок надумал еще. Не надо, не надо было говорить. Но его опасения понятны, он боялся, что просто исчезнет, как будто его никогда и не было, и сделал все это… Никому ничего не сказав! И самое главное, что доподлинно-то неизвестно, нужны или не нужны были все эти жертвы, может, оно действительно повлияло на то прошлое, которое привело к событиям настоящего. В любом случае, разбираться с этим уже поздно.