— Ой, да прекрати, — отмахнулась Даша, лениво возя мочалкой по телу. — Вернет он тебе всё, сонсеним права, проблем в Корее никому не хочется, здесь менталитет другой.

— Ага, можно сказать, что русские просто обожают проблемы. Я бы сказала, что у нас просто, скорее, агрессивный способ их решать, зато у корейцев — более действенный и дисциплинированный…

Поболтав ещё с пять минут, мы вместе вылезли из душа, приветственно махнув умывающимся у гряды раковин сестричкам Свете с Мариной, которые единственные держались особняком от всей группы, предпочитая гулять везде вдвоём, затем отправились в комнату, в наш непрекращающийся бардак. Примерив на голову дашин лифчик и получив от неё пинок под зад, слава Богу, не по больной ягодице, я засела за компьютер.

— Чего это мы сегодня не бухаем? — спросила она, судя по характерному звуку, запуская Скайп на своём нетбуке.

— Да я как-то не задумывалась, взять ли мне пару литров пива домой, когда меня сбил этот урод.

— Не бесись, — спокойно обрубила Даша.

В комнату буквально впорхнула Гюнай, вертя в руках веер с фоткой корейского актёра Ким Су Хёна. По её горящим глазам и пакету в руках мы сразу же угадали следующую фразу:

— Ой, девочки, вы не представляете! Я купила себе ещё одно платье! — радостно замотала она перед нами шмоткой, точно трофеем.

— Надевай! — хором скомандовали мы с небольшим сарказмом, но искренне за неё радуясь, ведь Гюнай у нас была чем-то особенным.

Она всегда поднимала нам настроение своей волшебностью, способностью радоваться милым мелочам и обожанием розового цвета, над чем мы непременно часто прикалывались. Гюнай была клубком сахарной ваты, достаточно скромной, но невероятно экзальтированной личностью. Находясь в Корее, её, видимо, шарахнуло так, что она источала вокруг себя радугу, нередко нарываясь на стёб. Впрочем, именно за это мы её и любили. А ещё она была азербайджанкой, но такой, каких я не видела. Мне казалось иногда, что её в детстве уронили в чан с няшностью.

Надев платье, Гюнай намазюкала губы яркой розовой помадой, влезла в высоченные каблуки и ушла дефилировать в коридор, попеременно переговариваясь через окно с теми, кто остался на улице. Судя по стуку каблучков, она решила спуститься к ним похвастаться. Зашедшая в комнату Таку — единственная представительница северной столицы в нашей группе, удивленно поинтересовалась:

— Вы куда-то на ночь собрались? А, дайте угадаю — Гюнай опять купила новое платье? — усмехнулась она.

— В точку, — последовал стройный ответ в унисон.

— Ещё немного и мы срастёмся мозгами, — сказала Даша.

— Я больше с тобой в душе не моюсь, — ответила я и засмеялась.

Мы смеялись над любой мелочью, иногда до поросячьего визга, мешая Таку спать, частенько ночами она просыпалась от взрыва хохота в комнате, зло бурчала что-то себе под нос и снова засыпала. Она была самой спокойной из нас и, наверное, уже жалела, что поселилась именно в этой злосчастной комнате — эпицентре суматохи и постоянного бардака, ведь она была чистюлей. У Гюнай, Даши и у меня на столах вечно разрывались гранаты, мы не успевали убирать весь свой хлам, как тут же захламляли пространство заново. Баночки кремов, ушные палочки, открытые тени для век, какие-то компьютерные провода, заколки, расчески и средства гигиены — среди всего этого иногда сложно было отыскать нужные вещи. Чего стоили наши шкафы, на которых бесстыдно сушились трусы и лифчики…

Забежала Чон Мин, без спроса свистнув с Дашиного стола печенье, что-то проболтала на полурусском-полукорейском и её сдуло из комнаты. Всё съестное, лежавшее на наших столах, по праву считалось общим, поэтому она всегда без стеснения заходила и тырила печеньки. Однажды я пришла в комнату, обнаружив на своем столе пустую коробку и груду фантиков. Так родилось шуточное прозвище «барсеточница». Чон Мин была до невозможности милой кореянкой, она училась в старшей школе и с невероятным энтузиазмом изучала русский язык, удивляя окружающих своими знаниями. Всего полгода изучения, и она говорила уже вполне неплохо, конечно, простыми фразами, но если мы начинали объяснять что-то, переходя с корейского на английский, она забавно хмурилась и строго просила: «по-русски, пожалуйста», вполне чисто, почти без акцента.

Конечно, толком поспать нам не удалось, несмотря на усталость после далекой экскурсии в Кёнджу, а также прогулки по Кёнсондэ. Всем было интересно, что же со мной стряслось. В очередной раз услышав сонный голос Лейлы, то есть, Таку, предпочитающей, чтобы мы использовали псевдоним, а не имя: «потише, девочки», мы на минут пять притихли, а потом возобновили болтовню с новой силой. Только обсудив, казалось, уже все возможные темы, вплоть до мистера Дарси из романа Джейн Остин «Гордость и предубеждение», мы сладко заснули. Кажется, кто-то опять захрапел…

***

Хангыль — корейский алфавит.

Ачжощи* кор. — — дядя, обращение к мужчинам старшим по возрасту.

Оппа* — (кор. ) — обращение к старшему брату или парню немногим старше тебя.

Рощиа сарамиэё* (кор. ) — русский(ая)

Муллаё* — (кор. ) — не знаю.

========== Глава 2 ==========

Если вечером я ещё как-то вползла на кровать-чердак, расположенную над письменным столом, по жутко неудобной лестнице, то с утра готова была проклинать всё на свете, так как вместе с бедром отчего-то сильно скрутило поясницу, а также близлежащие к месту удара суставы и мышцы. Обстановка комнаты была, в первую очередь, продуманно-эргономичной, что, в принципе было удобно, но только не после того, как тебя сбила машина, и твоя драгоценная задница стала похожа на спелую сливу. Размеры синяка я, конечно, преувеличивала, но ущерб от него был всё ощутимее. Едва не грохнувшись с лестницы, я призвала на помощь Дашу, подставившую своё сильное плечо инвалиду, и потащилась умываться. Встали мы пораньше, так как собрались на пляж. Как и следовало ожидать, некоторые решили не ехать, а выспаться как следует, посему в культпоход отправились только Света, Марина, я, Даша, Чон Мин и Ксю. Пришлось снова занимать деньги на проезд, а также брать с собой доллары, обменять для меня которые любезно предложила Даша, так как без паспорта ни в одном банке не станут со мною разговаривать. Всё ещё сетуя на нерасторопность сбившего меня мужчины, с которым мы даже не удосужились представиться друг другу, я понадеялась, что он хотя бы завезёт вещи в течение дня.