Сделав проем в барьере, нас выпустили. Но стоило нам выйти за последний безопасный рубеж, как сразу же раздался звериный рык. По моему телу пробежали мурашки. Испугавшись, я сделал шаг назад. Искатель вышел вперед метров на десять. Выскочка последовал его примеру и что-то произнес, но мне не было его слышно из-за повторного рычания. На всякий случай я достал пистолет с парализующими пулями и начал боком двигаться вдоль барьера, стараясь удалиться от происходящего. Из кустов выпрыгнула химера и кинулась на парня в новом костюме. Большей частью химера напоминала гориллу. С волчьей пасти капала слюна, стекая по мускулистому телу, которое буквально разрывало от переизбытка тестостерона. Передние лапы были более массивными, чем задние. По телу местами тянулась черная короткая шерсть. За пределами полиса химеры были даже как-то страшнее. В прыжке химера настигла парня и первым же ударом, обеими лапами, как это обычно делают гориллы, вбила выскочку в землю сантиметров на десять. Костюм сработал и стал твердым на момент удара, но парень, который был внутри, скорее всего, испытал сильнейшую перегрузку и просто умер, так ничего и не поняв. Химера хотела нанести еще один удар, но не успела. Искатель сделал прыжок, его костюм многократно усилил толчок ног, и он взмыл в воздух на пару метров, пролетев по траектории за спину химере. Уцепившись одной рукой за её шею, он изменил вектор полета и вытащенными лазерными когтями пробил затылок химере. Затем спрыгнул с неё и замер, наблюдая за происходящим. Химера, словно спиленное дерево, упала на мертвого парня. Никто из нас не пошевелился. Слышны были только шум листвы, аплодисменты пограничников и, наверное, моё сердцебиение, которое отдавалось пульсом в ушах. Искатель молча посмотрел на меня и ушел, так и не проронив ни слова. Пограничники уехали, бурно обсуждая увиденное. А я какое-то время переваривал случившееся и смотрел то на мертвую химеру, то на кусты.

Придя в себя, я робко подошел к химере, всё еще боясь, что она может ожить и вбить меня в землю, и начал брать пробу. А про себя думал: черт возьми, на что я решился, это же верная смерть! Мне здесь не место. Нужно уходить! Как можно скорее уходить и больше никогда, черт возьми, никогда не возвращаться в это проклятое место, в этот чертов регион, в эти страшные лапы безжалостной жизни! Здесь химеры совершенно дикие! Но не успел я взять пробу и додумать свои панические переживания, как на тепловизоре, который был вшит в шлем, появилась новая химера, которая направлялась в мою сторону. Я понял, что пробу взять не успеваю, равно как и скрыться. Начал пятиться назад, но затем увидел, что забыл забрать пробник. Химера была уже близко. Пробник пришлось оставить. Встав лицом к происходящему, я наблюдал, как появившаяся химера пожирала хороший образец, с которым можно было бы занимать неплохие места и, собственно, на этом закончить своё путешествие.

Пришедшая химера была уже другой. У неё была здоровенная крокодилья пасть, четыре пары оранжевых глаз с голубой окантовкой, оранжевая шерсть пару сантиметров длиной, массивные задние лапы и очень маленькие передние, спина в беспорядочно торчащих колючках. Химера передвигалась прыжками и постоянно приседала, стараясь держаться как можно ближе к земле. Меня она не видела, а вот образец было уже не спасти. Выстрелить парализующими пулями я тоже не мог, так как мой пистолет выпал в нескольких метрах от меня, и, если бы я пошевелился, то мог бы навлечь на себя довольно быструю смерть. Поэтому пришлось просто наблюдать за тем, как жизнь пинает меня под задницу.

Время шло. Я стоял и смотрел. Просто стоял и просто смотрел. Затем начал переминаться с ноги на ногу от непривычки, делая это еле заметно. Дождался, когда химера наелась. Я думал, что она уйдет, но она покрутилась рядом с трупом, походила метрах в десяти от меня и улеглась возле кустов, а я стоял и просто орал в голове: «Да какого, мать его, черта?! Свали!!! Свали отсюда!!! Тебе нужно идти!». Но химера лишь закрыла глаза и задремала. Я, понимая, что никуда она не собирается и что я могу здесь простоять до самой ночи, а когда усну, наделаю шуму, и она меня просто-напросто сожрет, начал потихоньку, маленькими шагами направляться к пистолету. Шаг за шагом, я преодолевал себя, рос над своими страхами, но после очередного шага под ногой что-то хрустнуло и химера встрепенулась. Сердце у меня заколотилось. Она посмотрела по сторонам, но ничего не увидела. От волнения я начал терять равновесие и из-за этого сделал пару шумных шагов. Химера вскочила и насторожилась, потом медленно запрыгала в мою сторону, вертя мордой, будто стараясь рассмотреть причину шума. Понимая, что она либо все-таки увидит меня, либо затопчет, я кинулся за пистолетом, держа химеру в поле зрения. Она явно не понимала, что происходит, и потому начала рычать. Когда я схватил пистолет, она поняла, где я нахожусь, поскольку оружие не отражалось, и кинулась на меня. Я хотел было выстрелить, но не успел снять с предохранителя и был сбит с ног. Пока я лежал между её лап, здоровенная морда нюхала пистолет в моей руке, но ничего не понимала, поскольку не видела ничего, кроме пистолета, который никакого особого запаха не источал. Моё сердце бешено стучало, переволновавшись, я сглотнул скопившуюся слюну, но, видимо, сделал это очень громко, поскольку химера строго посмотрела на меня, принюхалась, потопталась, а затем очень громко зарычала. В этот момент вся жизнь промелькнула у меня перед глазами. Я, испугавшись, махнул руками, увидел, как она запрокинула морду, готовясь меня сожрать, и закричал, закрыв глаза. После взвыл ветер и...

И ничего не случилось! Я лежал, съежившись, и все. Когда медленно открыл глаза и осмотрелся, химеры уже нигде не было. Лишь после я увидел, как в небе пролетела какая-то огромная химера, а в лапах у неё была та, что хотела меня сожрать. Она подняла её ввысь, а после отпустила и устремилась за ней вновь — то ли не удержала, то ли специально выпустила, чтобы убить с высоты. Но, тем не менее, я остался жив. И это меня волновало больше всего.

В процессе я не заметил, как оказался на ногах. Начал ощупывать себя. В голову постепенно приходило осознание случившегося, и внезапно внутри я ощутил восторг. Начал смеяться, как дурак, прыгать, держался за голову и кричал: «Не может быть! Невероятно! Вау! Я жив! Я! Жив!». Это перевернуло все в голове. Жизнь больше не могла быть прежней. Я со всей серьезностью мог сказать, что это был поворотный день в моей жизни. День, когда судьба дала мне еще один шанс. Тратить его на трусость? Зачем? Преодолевать страхи — это что-то невероятное! Человек начинает жить другой жизнью, когда то, чего он боялся, больше не властно над ним. Это чувство стоит всего, что может дать жизнь. И нет ничего ярче этого, будь то любовь, оргазм, рождение ребенка, победа в звериных баталиях на арене или что-то там еще. Ничто не может сравниться с этим! Ничто!

Когда не можешь уснуть, в голову, словно тараканы, заползает всякая ерунда, а ты лежишь, притворяешься спящим и ждешь, когда придет сон. Чтобы уснуть в такие моменты, нужно расслабиться и купировать выползающие мысли, чтобы не жевать их, как старую жвачку, которая уже давно не имеет вкуса. Я так и делал, но мысли были словно исключениями. Весь этот день, вся эта вылазка, все происходящее в моей жизни... Какого черта всё именно так? Кто придумал жизнь такой? Зачем? Мир, построенный на агрессии. Чтобы выжить, хищнику нужно кого-то убить. Не убил — сам умер. И то ли мир так жестоко устроен, то ли люди стали слишком мягкими, но что-то определенно в жизни идет не так. И это ужасно! Хотя и среди людей, которые вроде стали мягкими и руководствуются принципами гуманизма, жестокости вроде бы тоже не меньше. Насилие стало больше психологическим. Предать, оскорбить, попользоваться другим человеком — это пожалуйста. Человек перешел в ментальную сферу. Живет в голове, и все, что происходит внешне, — лишь образы, которыми он наполняет внутренний мир, чтобы построить свою воображаемую псевдореальность. Жизнь течет, образы создаются и рушатся, меняются люди в голове, меняется отношение к вещам и событиям, меняется взгляд на то, что еще совсем недавно было ценно. Человек любит не людей, а представление о людях, ценит не поступки, а то, что испытывает от них, боится, но боится лишь следствия своего страха. Мир совершенно иной вне головы. И в таком мире, чтобы выжить, важно постоянно пересматривать взгляд на жизнь, ведь руководствоваться моралью и правилами устаревшего мира очень опасно. Жизнь быстро меняется, поэтому важно идти в ногу со временем и расставлять приоритеты.

Я проснулся от того, что было неудобно спать. Очень твердо. Отлежал бока. Открыв глаза, я увидел, что нахожусь в палатке, что случившееся — не какой-то странный сон, и я действительно провел ночь в регионе. Это вызвало разочарование. Чувствовалась усталость, хотелось все прекратить. К черту, уже окончательно надоело все... Я хотел выйти, но, к счастью, вспомнил, где нахожусь, и потому лишь чуть приоткрыл шторку, чтобы осмотреться. С одной стороны все было нормально, но с двух других лежали волки.

— Ну, конечно, как иначе-то! — произнес я шепотом.

Мне сильно хотелось кушать. Желудок заурчал. К палатке подошел один из волков, услышав шум моего желудка. Походил рядом, понюхал воздух, поскулил и лег в паре метров от меня, ни о чем не подозревая. Я сжал губы, сдерживая себя, чтобы ничего не сказать. Такого страха, как раньше, уже не было, поскольку я начал привыкать к диким химерам, хотя возле меня были, на первый взгляд, обычные волки. Да и что их бояться? Просто свора собак! Но рисковать я не хотел и потому решил подождать.