–Ты бледная, озадаченная, постоянно в туалет бегаешь, у тебя озноб. Всё в порядке?

– Нет, болею. Температура. Цистит неделю уже мучает.

–Иди домой и бери больничный?!

–Какой больничный…мне работать нужно хорошо, усердно. Начальница как дамоклов меч над душой сидит, давит. Ощущение, что премию зажала. Ещё очередная волна увольнений. Офис почти весь опустел.

–Забудь об этом. Никто, кроме тебя, о тебе не позаботиться. Хватит уже быть на чеку и всем угождать.

–Подумаю об этом…Спасибо за заботу.

Выхожу на улицу. Сыро. Сыро и зябко. Везде. Внутри сыро, снаружи сыро. Сыро во мне. Ощущение, что постоянно под холодным дождём нахожусь и в сырой одежде. Пожалуй, коллега права. Поеду домой и высплюсь в тишине. Тушу сигарету, поднимаюсь в офис. Вокруг аура закрытости, пустоты. Входишь в помещение с людьми и кажется, что помещение пустое или вокруг трупы, скелеты сидят. Запах такой же, как на кладбище. Сажусь за компьютер, смотрю в монитор, голова кружится, кружится голова, подташнивает и снова хочется в туалет. Пишу начальнице, чувствую спиной её напряжение, отчуждение, гнев, бессилия противостоять моей просьбе. Мне всё равно. Выключаю компьютер. Прощаюсь с коллегами, одеваю. За пределами бизнес центра, расположенного на бывшей заводской территории, ловлю такси. Диктую адрес, сразу выключаюсь, распластавшись на заднем сиденье.

–Девушка, мы приехали.

–Да, спасибо.

Протягиваю деньги. Всё как в тумане. С трудом поднимаюсь в квартиру, скидываю верхнюю одежду. Плетусь в комнату, раздеваюсь и падаю в постель. Холодно. Очень холодно. Безумно холодно. Хаотично ещё одеяла, покрывала. Всеми, что нашла, накрываю основное одеяло, забираюсь снова. Вот теперь другое дело. Теперь тепло. Описаюсь, ну и ладно. Потом разберусь. Потом, потом, потом. Сейчас спать.

Пытаюсь открыть глаза на шорохи, сменяемыми криками, руганью, недовольством, на топот, грохот посуды, струи воды, бесполезно. Снова ухожу в глубокий сон.

Кончилось. Ура! Кончилось. Отпустило. Лежу на спине с открытыми глазами под одеялом. Смотрю в темноту. Прислушиваюсь…тишина. Откидываю одеяло, смотрю вокруг. На столике стоит бутылка с морсом, термос, кружка и лекарства. Ничего не понимаю. Одежда аккуратно сложена, пол пропылесосен. Интересно, сколько времени прошло. Выбираюсь из постели, натягиваю домашнюю одежду, выхожу в коридор. Тишина. Никого. Чистота и порядок. Захожу на кухню, тоже чисто. Потрясающе. Впервые за всё время идеальный порядок и мне ничего не нужно делать. На столе записка, прижатая кружкой, накрытой розеткой с мёдом – «Мы уехали к родственникам, вернёмся через неделю. Лечись». Смотрю на дату. Ого, так это ж 3 дня назад было. Вызвать врача. Что скажу врачу, что 3 дня проспала, и не было никого, что бы вызвать его раньше. Попрошу в счёт отпуска у начальницы дни зачислить. Оу…снова голова кружится и начинает лихорадить. Сажусь на край диванчика. Нюхаю мёд, отворачиваю голову. Дурно. Кушать хочется. Смотрю на еду, которая осталась. Совсем не то. Завариваю чай, закуриваю сигарету, смотрю в окно. Снег тихонько падает, машин мало. Благодать. Стоп! Прошло три дня. Бегу к шкафу в коридор, открываю его, осматриваю. Всё на месте. Его одежда на месте. Смотрю телефон ни одного сообщения, ни одного звонка. Всё ясно. Всё кончено. Как только появится, пусть собирает свои вещи. Середина февраля уже. Денег за квартиру он мне с декабря должен и ещё занял. Вот дура. Дура! На какое совместное будущее рассчитывала. Всё слова, трёп, сказанный на кухне под коньячок и вечерок. Развели как дурочку, наивную лохушку. Поплакать бы и никак. Снова жар накатил и озноб, ноги подкашиваются, в глазах мутнее. По стенке плетусь в свою комнату. Разведаюсь и ложусь в постель. Засыпаю.

Прошло много времени. Стало легче. Почти вылезла из болезни. Постоянная сырость прошла, температуры нет второй день. Осталась слабость. Сижу на кухне, пью чай, курю, работаю.

–Мы приехали! Есть, кто дома?

–Да, я здесь

–О и уже салатик настрочила, котлеток нажарила.

–Да, ждала вашего приезда.

Мне радостно, что они приехали. Радостно, что хоть порой и достают её замашки, требования, стремление контролировать всех и вся, что она медленно и верно отжимает всё большую территорию, что её жадность, расчётливость поражает до дрожи в суставах, но всё-таки это подобие семьи. По крайней мере, ни одного упрёка от неё не было. Да, она хочет закрепиться в этом городе и перетащить свою семью сюда. Наверное, это нормально.

–Этот крендель появлялся?

–Нет.

–Он тебе хоть денег отдал?

–Нет.

Повисла пауза, вздохи, охи. Усаживаемся все за стол.

–Ты на работу когда выходишь?

–Пока не знаю…наверное через неделю. Отпуск мой полностью сгорел.

–Ты договорилась?

–Да, в любом случае, пока сижу дома, работаю. Хочу оставаться в строю.

Смотрит на меня косо.

–Ты уверена в этом?

–В чём?

–В том, что всё ещё в строю. Сейчас сокращения идут…ты две недели дома, когда все остальные без отпусков, выходных вкалывают.

–Понимаешь, у меня за полтора года работы в этой организации ни одного отпуска, ни одного больничного не было.

–Милая, пощады сейчас никому не будет.

–Возможно. Слаба ещё…

–Ну смотри…

–Что скажешь кренделю, когда появится?

–Не знаю…скорее всего, попрошу собрать вещи и идти туда, где всё это время зависал. Сначала деньги постараюсь с него получить.

Смотрит на меня недоверчиво.

–Ладно, пора спать.

–Посуду помою.

Мою посуду и зависаю. Мир пропадает. Ухожу глубоко в себя. Нравится сидеть дома. Очень нравится. Ровное, комфортное состояние без лишних тревог, сомнений, переживаний, без лишних людей. Наверное, всё-таки домохозяйка из меня получилась бы замечательная, любящая, терпеливая жена. Карьера, карьера, может кому-то и нужна карьера. Только для меня карьера – это муж, дом. Заканчиваю с посудой. Иду ванную. Быстро принимаю душ, чищу зубы. Надо всю эту одежду выкинуть, достала. Собираю всё в кучу и складываю в мусорный мешок. Теперь спать. Задерживаюсь ненадолго возле огромного зеркала в двери шкафа. Рассматриваю себя в белоснежной сорочке. Разглядываю худощавые плечи, золотистые локоны, изящные линии тела. Смотрю и никаких эмоций. Ощущение пустоты внутри. Родное когда-то тело, так восхищавшее своей худобой, теперь раздражает. Хочется добавить ему чуть-чуть объёма, упругости, гибкости. Ерунда всё это. Спать пора.

Ура! На работу. Неделя пролетела незаметно в хлопотах и суетах. Захотелось вернуться в офис сияющей, блестящей, яркой, полной жизни и энергии. Парикмахерская, маникюр, кое-что прикупила, новые кремы, другая косметика. Теперь, глядя перед рабой на себя в зеркало, улыбаюсь. Красавица. Сильная, умная, красавица.

–До вечера.

–До вечера.

Вхожу в офис и понимаю, что мой сияющий вид на фоне всеобщего замешательства, панического страха увольнения, спадом в экономике, внутренним раздраем в холдинге, вызывает оцепенение, гнев, ярость, желание избавиться. Зажимаюсь, закрываюсь, сникаю.