– Боже, да, – прошептала я, прикусив губу от удовольствия и продолжая двигать рукой в сбивающемся ритме.

– Я снова вбиваюсь в тебя так сильно, что ты кричишь. И еще, и еще. Ты понимаешь, что ты умоляешь меня дать тебе кончить?

– Да…

– Ты чувствуешь это? Чувствуешь, какой я твердый у тебя внутри?

Господи…

– Катя, – прошептал он мое имя, и я застонала, повернув голову и уткнувшись лицом в подушку.

Мое тело медленно, но верно начало плавиться. С каждым движением руки, с каждым сказанным им словом…

– Катя… Почувствуй, как я трахаю твою киску.

Я прижала динамик к груди и закусила губу так сильно, как могла, разрушаясь, как карточный домик; как стена под бомбежкой

Если бы не спящая за стеной дочь, я бы крикнула «Да!» несколько сотен раз.

Обмякнув, я продолжала сжимать телефон, покрываясь румянцем с головы до ног, и пыталась хоть как—то восстановить неровное дыхание. Когда я нашла в себе силы сделать хоть что—то, я просто…

Повесила трубку.

Приложив ладонь к пылающей щеке, я плотно зажмурилась, надеясь, что все это сон. Глупый, дурацкий сон.