– Звездолет?
– несколько удивилась Адриана от дверей.

Художник чуть пригнулся к мольберту, не то пытаясь прикрыть собой эскиз, не то одергивая наспех закрепленную бумагу, и обернулся.

– “Ашка”, - охотно пояснил он.
– Аррианский боевой звездолет. А тебе разве не положено сейчас?..

– Торчать как дуре в приемной и принимать поздравления пополам с соболезнованиями?
– мрачно закончила Адриана, отвлекаясь от удивительно дотошного - вплоть до чуть оплывших винглетов - эскиза.
– Положено. Как и тебе - в первую очередь работать над основными картинами, - принцесса кивнула на позабытую стопку эскизов с бала.

– Поздравления?
– мгновенно насторожился придворный живописец.
– То есть тебя уже пора поздравлять с помолвкой?

– Только если хочешь получить в глаз, - щедро позволила Ее Высочество.
– Официального предложения мне еще не делали, и я сама еще не знаю, что на него отвечу и будет ли это цензурно. А почему они оплавлены?
– не удержалась она, бесцеремонно ткнув пальцем в винглеты.

– А я еще не успел прорисовать в иллюминаторе карцера силуэт неопытного второго пилота, который напортачил при маневрировании в атмосфере, - со смешком пояснил художник, безошибочно указывая на временно пустующий кружок чуть ниже уровня жилых кают.
– Только еще не придумал, как пояснить на изображении, что это он напортачил и превысил максимально допустимую скорость… не пририсовывать же ему позорную табличку на шее? Хотя…

– Если сместить иллюминатор в центр картины и потщательнее проработать раскаяние на неопытной физиономии, пояснения можно дать в названии, - предложила принцесса.

– Тю, если для того, чтобы понять картину, нужно читать ее название - это не картина, а то, что принято культурно обозначать “современным искусством”, - неблаговоспитанно поморщился художник.
– А для толкования изображенного все равно набежит дикая толпа критиков, каждый из которых сочтет своим долгом написать сочинение на тему: “Что хотел сказать автор”, - и все бы ничего, так ведь ни один не угадает!

– Напиши сам, - усмехнулась Адриана.

– А я опасаюсь тоже не угадать, - серьезно ответил Фирс.
– Лучше скажи, ты подумала насчет сыворотки сииденции? Если ее добавить не в готовый отвар, а до кипячения?

– Я уже попробовала, - грустно вздохнула принцесса.
– Тоже не то. Зато я тут полюбовалась на господина Шеллгрена и вспомнила, что у яда иринейской гадюки похожие свойства, но нужно подогнать процентное соотношение до нужного. Пойдем со мной в лабораторию?..

В старой мастерской пахло чем-то резковатым и довольно неприятным: вентиляция явно не справлялась, а окна попросту отсутствовали - подземный уровень, как-никак. На деревянном столе, накрытом прожженной в нескольких местах скатертью, толпились колбы и мензурки, наклонными башнями возвышались стопки книг и исписанные листки. Пожалуй, разобраться в этом хаосе могла только его хозяйка, но в настоящий момент она была занята другим.

Ее Высочество, Эданна Хеллы, в основательно заляпанном и не слишком целом комбинезоне, который крайне условно можно назвать серым, отвела в сторону руку с колбой, наполненной ярко-алой жидкостью, осторожно ставила в стеклянное горлышко воронку и с напряженным лицом занесла над ней мерную трубку с десятью миллиграммами чего-то недружелюбно булькающего.

– Реакция должна быть экзотермической, - неуверенно сообщила она Фирсу, всецело поглощенному сотворением эскиза.

– Должна быть или будет?
– тотчас же насторожился художник, отступая назад.

– Будет, - уже чуть увереннее кивнула экспериментаторша и плюхнула в колбу содержимое мерной трубки.

Смесь быстро окрасилась в фиолетовый цвет и угрожающе забурлила, опасно подбираясь к горлышку.

– Фирс, - очень ровным голосом заговорила Адриана, быстро ставя колбу на скатерть, - хватай рисунки и лезь под стол.

Художник вопросительно поднял бровь, но взлетевшая под потолок стеклянная воронка расставила все на свои места. Одним движением сграбастав незаконченный эскиз и несколько угольков, Фирс нырнул под стол, куда уже забилась принцесса, - и в следующее мгновение колбу разорвало на тысячи осколков. Кусочки стекла разлетелись по мастерской, сбивая мензурки, впиваясь в книжные полки, падая на пол и щедро орошая все вокруг кипящей фиолетовой смесью. Несколько капель упало аккурат на то место, где только что стоял художник: в мраморном полу с шипением образовались аккуратные округлые ямки.

– Экзотермическая реакция, говоришь?
– ядовито уточнил Фирс, не рискуя вылезать из-под стола первым.

– Экзотермическая, - как ни в чем не бывало кивнула девушка, стаскивая грубые перчатки.
– Правда, я как-то не подумала, что дело дойдет до объемного кипения.

– О! Даже так, - устало пробормотал художник, обреченно оглядывая эскиз: бумага помялась, и большинство угольных линий превратилось в неряшливые серо-черные пятна.
– А такой удачный ракурс был…

– Ничего, потом еще попозирую, - пообещала Адриана, с интересом рассматривая дымящиеся ямки в мраморе.
– М-да, даже если из этого получится нужный антидот, пить я его все равно не рискну…

– Я бы его и готовить не рискнул, - проникновенно сообщил художник, с болью в сердце откладывая безнадежно испорченный рисунок.
– А позировать для парадного портрета будешь.

– Договорились, - поморщившись, согласилась она.
– Вылезай.

Фирс поперхнулся и нервно сжал в руке уголек.

– А почему не ты первая?
– на всякий случай поинтересовался он.
– И могу ли я быть уверен, что ты потом за меня отомстишь?

– Во-первых, капать с потолка уже перестало, - назидательно заметила девушка, - а во-вторых… - она осторожно выползла наружу, старательно выбирая места, не заляпанные застывающей фиолетовой жижей, - лично я бы на твоем месте не стала ждать, пока это проест стол.