— Кто-то скупил всю галерею?

— Нет, не всю, только твои картины. Это было самое странное. Каждая оплачена, упакована и уже отправлена. Я не знаю, кто это был, и галерея сослалась на конфиденциальность. Но чек оказался весьма внушительным. — Его взгляд снова опустился. — Я положил деньги на твой счет. Они будут там, когда ты вернешься.

Сердце сжалось от мысли, что мое искусство будет украшать стены какого-то коллекционера. Я никогда не продавала больше, чем несколько картин. Конечно, никто никогда не покупал по две сразу. Эта новость была словно Рождество... А затем я вспомнила, что несло в себе мое предстоящее Рождество.

Моя улыбка немного поблекла, прежде чем я снова натянула ее на лицо.

— Дилан, как школа?

— Все по-старому, все по-старому. Моя команда лакросса ведет кубок, как и каждый год... — Он рассказал о своих больших достижениях в жизни снаружи этого поместья, о начале нового учебного года. Вместо того, чтобы заставить меня чувствовать себя лучше, это только усилило мою изоляцию здесь, в поместье Вайнмонта.

Я решила, что буду больше выходить на улицу, особенно сейчас, когда моя спина исцелилась. Рене говорила о конюшне и прилегающей территории. Я всегда была хорошим наездником.

Когда Дилан замолчал, мой отец наклонился вперед и взял мои руки в свои.

— Пожалуйста, скажи мне, чем ты занималась этот месяц. Я думаю о тебе каждую секунду.

Я взглянула на Вайнмонта. Его взгляд просверливал во мне дыры.

— Я в основном остаюсь в доме. Читаю и рисую. Я здесь не одна. У меня есть хорошая подруга Рене. И братья Вайнмонта приятны, особенно самый младший, Тедди. — Ладно, я, возможно, немного выдумала — ну, много выдумала — но я не могла рассказать о том, что меня высекли до крови и я разгуливала нагишом на балу.

— Он навредил тебе? Или кто-нибудь? Я не могу вынести мысль о том, что они причиняют тебе боль. — Слезы снова собрались в глазах отца.

Я настойчиво покачала головой, отрицая.

— Нет, нет. Здесь все очень приятные. На самом деле, я в порядке. Правда, это как высококлассная тюрьма. Еда тоже хорошая. Гораздо лучше, чем ты когда-либо готовил, пап.

Месяц назад это заставило бы его рассмеяться. Теперь, однако, он только грустно улыбнулся.

— Если они просто держат тебя здесь, как питомца, тогда какой в этом смысл? — спросил Дилан.

— Я, эм, этого я действительно не знаю, — ложь с легкостью скатывалась с моего языка. — Думаю, что это что-то типа их традиции здесь.

— Почему бы тебе не просветить нас, говнюк? — Дилан повернулся к Вайнмонту.

— О, достаточно сказать, что мне нравится владеть прекрасными вещами. Как ты знаешь, твоя сводная сестра невероятно симпатичная, особенно когда она свободна от таких мелочей, как одежда, например, — ответил Вайнмонт, не мешкая.

Я крепко сжала руку Дилана, удерживая его рядом с собой на диване, вместо того, чтобы бросить вызов дьяволу в дверном проеме.

— У меня есть идея, Стелла. Почему бы тебе не показать Дилану, кому ты принадлежишь?

Мое сердце окатило ледяной водой.

— Что?

— Если он хочет знать, почему я удерживаю тебя и что с тобой делаю, просто дай ему взглянуть на твою шею. Я понимаю, что мозг у него работает медленно, но, может быть, небольшая демонстрация поможет ему разобраться.

Дилан уже прожигал мое горло взглядом.

— О чем он говорит, Стелла?

— Ни о чем. — Я пригладила волосы.

— Он что-то сделал с тобой? — спросил папа. Печаль в его голосе оторвала частичку моего сердца, оставив кровавый, зазубренный край.

— Нет, он просто болтает.

— Покажи им, Стелла. — Это больше не было обычным предложением. Теперь это была команда.

— Нет. — Я умоляла его, унижение поднималось по мне, окрашивая мои щеки.

— По этому пути ты хочешь пойти? — Вайнмонт перевел взгляд с моего отца на меня, угроза повисла в воздухе. — Сделай это.

— Не разговаривай с ней так. — Гнев Дилана смешивался с уже опасным потоком эмоций в комнате.

— Нет, я покажу тебе. Только не спорь с ним.

— Я не боюсь его. — Дилан встал и посмотрел на Вайнмонта. — Не боюсь тебя. Давай выйдем наружу, ублюдок.

— Подожди, нет, Дилан. Он прав. Он владеет мной. Я позволила ему, ясно? Я его. Смотри. — Я наклонила голову и убрала волосы в сторону. — Видишь? Я его. Я решила быть здесь, решила принадлежать ему.

Отец ахнул.

— Нет, Стелла.

— Видишь, Дилан? — Самодовольный тон Вайнмонта пробудил во мне желание выколоть ему глаза.

— Все, что я вижу, это бабу, которая кончает от того, что причиняет женщинам боль, — прорычал Дилан.

Один-ноль в пользу Дилана.