— Вен, что ты несёшь? Какой ещё ди Фелипо, уж не тот ли, чья статуя…

— Он самый! Для всех он занимался звёздными чарами, а сам — в том аппендиксе — творил Спаситель ведает что!

Алисанда сдвинула бровки, прикусила губу.

— Ты уверен? Тебе не показалось?

— Да, уверен. Нет, не показалось. Санди…

— Ну и что, если даже и так? — она словно нащупала дно, смогла на что-то опереться. — Какое это имеет значение? Может, он и баловался с некромагией, что теперь? Лаборатории замурованы, книги наверняка изъяты, а самого ди Фелипо мы знаем именно как основоположника астромагии. Не имеющего к мертвякам никакого отношения.

— И?

— И тебе надо это оставить, — настойчиво повторила она. — Сидишь сиднем над этими жуткими томами, на меня никакого внимания… Словно я и не существую, и вообще ничего для тебя не значу.

Ох, ну вот оно.

— Санди, я…

— Только и думаешь, что о себе! О своих интересах и удовольствиях! И не спорь со мной! — она даже ножкой притопнула.

— Да перестань ты! — начал сердиться и Вениамин. — Это же некромагия! Она нужна! Её знать надо, а не прятать по сундукам!

— Ага, мало нам всех тех бедствий, которые некромаги учинили? Они ж, как начнут, остановиться уже не могут, любой силы, любой власти — им всё мало! Вен, глупый — я же за тебя боюсь! И о тебе забочусь! Вечно о вас, мальчишках, мы, девочки, думать должны! Найдут у тебя хоть страничку из этих книжек — всё, поминай, как звали, на холод, лет на двадцать!

Вениамин отвернулся. Да, всё так. На холод упекут. Ну, не на двадцать лет — он всё-таки не магистр, даже не бакалавр, простой ассоциат — но лет на десять точно. И запрет на магию — пожизненно.

— А как они узнают? Ко мне никто не ходит, только ты. Книги я прячу. Никому о них ни полслова. А что комнаты старших курсов обшаривают — так это сказки. У нас адъюнктов не хватает, нас, выпускников, припахивают мелкоте лекции начитывать по чужим конспектам —кому уж тут матрасы наши перетряхивать!

— Глупый, — покровительственно бросила Алисанда. — Профессоров, доцентов, адъюнктов может не хватать. Но шпики будут всегда. И на них всегда найдутся деньги. Поэтому книги эти…

Почему она всегда командует? Почему я ей это позволяю? Хочу, чтобы ей было хорошо? Чтобы она была со мной, такая красивая, всем на зависть?

«Кто спорит с женщиной, тот укорачивает свои годы». Верно, спорить не надо.

— Что ты хочешь, чтобы я с ними сделал? Обратно не понесу, так и знай!

Улыбнулась. Очень она хорошо улыбается, победительно и одновременно с обещанием.

— Хочу, чтобы ты… нет, чтобы мы вместе! — их бы сожгли. И пепел бы развеяли. И чтобы мы сожгли все твои черновики. Достаточно, как я говорила, одного листочка.

С полгода назад Вениамин бы завопил: «Санди, совсем спятила!» Может, даже стал бы ссориться и ругаться. Вениамин, полазавший по крышам Академии, побывавший в её заколоченных аудиториях, добравшийся до аппендикса с его тайнами — просто пожал плечами.

— Не стоит, Санди. Я это не отдам. Никому, даже тебе. Пошли лучше погуляем.

Она застыла, наморщив брови. Наверное, даже не поверила, что ей прекословят.

— Пошли, чего замерла? — Вениамин как ни в чём не бывало взялся за плащ.

— Вен. Ты рехнулся.

— И вовсе нет. Ну, чего ты дуешься? Не будем же мы из-за такой ерунды ссориться?

— Дурак! — гневно выпалила Санди, крутнулась на каблучках и вихрем вылетела из комнаты.

Ну вот. Вениамин так и остался стоять, держа в руках ненужный теперь уже плащ и глядя на распахнутую дверь.

Умчалась. Нет, они ссорились и раньше, случалось, но в последнее время Вениамину это как-то надоело. Ссоры ни к чему не вели, кроме лишь тупого сосущего чувства одиночества и неладов у него в груди; казалось, что проще сделать, как Санди хочет, тем более, что это была, по большей-то части, полная ерунда — куда пойти гулять, в какой из достаточно респектабельных, но «нескучных» кабачков отправиться; кабачков, где собирались старшекурсники Академии. Да какая ему, Вениамину, разница, «У чёрного кота» почтут они сегодня своим присутствием или «Мифический дракон»? Пиво и тут, и там хорошее.

И он делал так, как хотелось Алисанде.

До поры до времени.

Вениамин шагнул к распахнутой двери, задвинул засов. Бросил плащ на кровать и сел за книги.

Некромагия затягивала, как ничто. Вениамин всегда любил учиться, учился хорошо, но никогда ещё ему не приходилось так запойно нырять в книги, словно и впрямь старому пьянице, добравшемуся до заветной бутылки — нет, до целого винного погреба.

Системы, конечно же, не было никакой. «Нерешённые вопросы некромагии» были самой вершиной пирамиды, а у Вениамина напрочь отсутствовало основание.

Надо возвращаться, надо идти обратно. Туда, в аппендикс, где совершенно явно обитает, как сказали бы в народе, «нечистая сила», ну, а на правильном языке высшей магии — «неаттрибутируемая манифестация третьего рода», то есть без явно выраженного источника и с неопределяемыми параметрами.

Идти обратно… Замурованный «аппендикс» манил куда хлеще, чем воображаемого пьяницу — тот самый воображаемый же винный погреб.

Но теперь он пойдёт туда, основательно подготовившись. Чтобы спокойно поработать — то есть перерыть как можно внимательнее как можно больше книг — ему нужен отпорный круг.