А в эту первую ночь, чем ближе подходило время ко сну, тем сильнее им овладевала тоска по дому. Когда воспитатель объявил отбой и потушил электрический свет, ему сделалось так тоскливо, что он тихонько заплакал. Ему казалось, что его мама где-то там далеко, за сто километров, а он тут совершенно один с незнакомыми ребятами. Он знал, что мама ещё не уехала и ночевала у знакомых на квартире, но ему почему-то казалось, что она уже очень далеко, и чем больше он об этом думал, тем сильнее накатывались слёзы. Он старался плакать тихо и не шуметь, но всё равно всхлипывал, и это было слышно. В эту ночь старший брат его пожалел, прижал к себе, и он заснул.

Ум в семь часов внезапно вспыхнул свет, и кто-то громко произнёс:

– Подъём!

Вставать не хотелось. Славик никогда так рано не вставал. Со всех сторон послышалось шевеление: кто-то сразу соскочил, кто-то потягивался, а кто-то продолжал досматривать прерванный сон, повернувшись на другой бок.

Старшие ребята расталкивали спящих, не давая снова сомкнуть веки. Интернат жил строго по заведённому расписанию. Всех повели на улицу на физзарядку, которую Слава делал первый раз. До этого ему физзарядку делать не приходилось, но по радио он по утрам иногда слышал, как диктор чётким голосом кому-то командовал, как надо встать и как махать руками, да ещё зачем-то поставить ноги на ширину плеч. Понятие, что существует какая-то физзарядка, у Славика имелось, а самому её приходилось делать первый раз. Он повторял упражнения за ведущим старшеклассником, но получалось не очень хорошо. Слава плохо себе представлял, зачем это всё нужно, но результат, о котором он не догадывался, был достигнут: сон куда-то улетучился, а озноб и холод прохладного утра уже не донимали. Через несколько минут всех отправили умываться и на завтрак.

Столовая казалась очень большой. Длинные столы стояли в ряд. Около столов по бокам установлены большие деревянные скамейки. На эти скамейки и рассаживались ребята и девчонки, но не все вместе, а по принципу: девочки отдельно, а ребята отдельно. В алюминиевых мисках дежурные разносили кашу, приготовленную на завтрак. Мишки в столовой не оказалось. Славик только сейчас вспомнил, что и в интернате его тоже не видел, а потом вспомнил, что он собирался поселиться у родственников.

Дети в интернате собрались со всего побережья Белого моря и с полуострова Канин, но некоторые приехали издалека: например, двое ребят привезли из Салехарда. Где этот загадочный Салехард, Славик не знал.

Независимо от прежнего места проживания все ребята ели с большим аппетитом. Завтрак состоял из пшённой каши и чая. Кашу Славик не переносил. Дома он правдами и неправдами старался увильнуть от своей порции каши и пытался выпросить у мамы что-нибудь вкуснее, но здесь он ел кашу, как все, и она не казалась ему такой противной и невкусной, все ели и он тоже ел. Мысли Славика были не о каше, а о том, когда же он наконец увидит школу?

А до школы оставалось всего три десятка минут. После завтрака все ребята стали одеваться и собирать свои нехитрые пожитки в школу.

Славик смутно представлял, зачем их выстроили около школы. Взрослые незнакомые дяди и тёти что-то говорили по очереди громко и долго, а мальчику было интересно смотреть на это большое скопление людей, мальчиков и девочек. Столько людей одновременно и в одном месте он видел первый раз в жизни. Школа оказалась совсем рядом с интернатом – это большое одноэтажное здание от интерната отличалось. Оно оказалось не прямоугольной формы, а в виде «П». Внутри этой буквы и выстроились дети для первого звонка.

Вскоре этот звонок раздался. С колокольчиком в руках шла маленькая девочка в белом фартуке, а её сопровождал большой мальчик. Они шли по кругу, и всё время звенел звонок. Через несколько минут детей распустили и Славу вместе с другими ребятами повели в класс. Все дети семилетнего возраста в один класс не влезли. Их разделили на две группы, образовав два первых класса.

Слава оказался в первом «А» классе. Комната, куда их завели выглядела большой и светлой, а внутри стояли незнакомые наклонные столы, которые назывались партами. На каждой парте в небольшом углублении стояла чернильница с чернилами. На стенах висели плакаты с большими буквами и какими-то непонятными значками. Перед классом на стене располагалась чёрная из дерева доска, на полочке которой располагались тряпка, мел и указка. Ребята расселись каждый со своим другом или подругой. Славик сел со своим другом Мишкой, но это оказалось ненадолго. Всех ребят рассадили парами так, что за каждой партой оказались девочка и мальчик. Славику досталось место у самого окна, из которого виднелся прекрасный обзор на песчаные окрестности. Посёлок стоял на песке, а песок со временем от ветра перемещался, как в пустыне. От этого образовывались большие песчаные холмы, а между холмами находились дома. Ландшафт за окном выглядел скучным и серым, но для Славы, который это обозревал первый раз, всё выглядело интересно.

– Здравствуйте, дети! – учительница сделала паузу, но никто из ребят не пошевелился.

Через пару секунд со всех сторон послышалось:

– Здравствуйте, здравствуйте…

– Меня зовут Галина Ивановна. Когда учитель здоровается с классом, детям нужно вставать, а вслух здороваться не надо, – пояснила учительница, – Дети приветствуют учителя вставанием.

Дружно захлопали крышки парт, «первоклашки» все встали.

– Садитесь, но в следующий раз вставайте так, чтобы не хлопать крышками парт. В соседних классах идут занятия, мы не должны им мешать. В первом «Б» классе учительницу зовут Галина Николаевна, а я буду вести занятия в вашем классе, сначала расскажу, как надо сидеть за партой. Нельзя Ученикам во время урока шуметь и разговаривать.

– Олени! Олени! – Слава увидел оленью упряжку, которая быстро перемещалась по песчаной сопке. Он оленей видел и раньше много раз, но почему-то считал, что другие ребята их не видели.

В классе послышались смешки.

– Дети, вы меня невнимательно слушали, – сказала Галина Ивановна, – Я только что объяснила, что во время урока нельзя разговаривать.

– Там! На гору, на гору! – Слава пропускал мимо ушей то, что говорила учительница. Он боялся, что упряжка вот-вот скроется, и никто из ребят её не увидит.