Тимур въехал на территорию школы, проехал меньше километра, и за следующим поворотом дороги они выехали из леса, где перед взглядом Марка появилась цивилизация. Мужчина остановил свое авто, и они одновременно вышли.

Марк внимательно и с любопытством смотрел по сторонам. Они стояли как раз на парковке, и перед ними было все как на ладони. Оплот урбанизма и цивилизации посреди Сибири, где самый близкий поселок в сотне километров отсюда. Тут и там разбросаны корпуса, площадки, территория разделена прогулочными дорожками, вдоль которых фонарные столбы, и парковыми зонами, где стояли лавочки и скамейки. На первый взгляд это могло показаться просто зоной отдыха, санаторием, чем угодно, но не военной базой. И только пройдя вперед и оказавшись за основными зданиями, понимаешь, что это ни хрена не санаторий. Полигоны, стрельбища, спортивные площадки, как для волейбола-баскетбола, так и для физподготовки: беговые дорожки, турники, силовые тренажеры и все в этом духе. На заднем дворе так же была конюшня и псарня, складские и хозяйственные помещения, общая столовая и общежития — отдельно учительское, и пара для учеников.

— Как тебе на первый взгляд? — поинтересовался Тимур, как только провел друга по территории.

— Пусто, кроме охраны — никого. Где дети?

— Сейчас занятия. С этим строго — никаких прогулов и прочей ерунды.

— И что, нет злостных нарушителей? Они же подростки, — хмыкнул Марк, продолжая крутить головой по сторонам.

— Здесь — нет. Ты либо делаешь, что тебе велят, либо…

— Не продолжай, — перебил хмурого друга Марк, чуть скривившись.

Он даже думать не хотел о том, что не договорил Тимур. Он вообще о многом старался не думать: он согласился на эту работу, и это все, что от него требуется — работать. Думают другие.

— Отельный корпус для «элиты» — их здесь не особо любят, — начал рассказывать Тимур, когда они сели на одну из скамеек, показывая в ту или иную сторону. — У них даже занятия идут отдельно. Мы пытались как-то…сдружить их с прочими, но не вышло. Враждебность так и прет с обеих сторон. Одни считают других выскочками, те их — отбросами. Так и повелось.

— С этим есть проблемы?

— Бывает. Но в это мы особо не вмешиваемся. Сам понимаешь, что в любом обществе есть иерархия, есть свои правила и устои. Тем более в таком как школа, тем более — в такой, как наша школа. Здесь они строят свою. Даже плюсы в этом есть — выживает сильнейший. Закалка, проявляется характер. Слабакам здесь не место.

— Но они ведь есть. Те, кто будет сидеть в тени: компьютерные гении, аналитики и прочие умы.

— Это уже другое дело. Тут мы на стреме. Да их особо и не трогают: мы ясно даем понять, где чье место.

— А между собой?

— Само собой, — хмыкнул Тимур, прикуривая сигарету и чуть расслабленно подаваясь вперед, чтобы опереться локтями о колени. — Стычки происходят каждый день, и не раз. Особо буйных мы наказываем, в остальном же даем им самим разобраться. Здесь почти каждому палец в рот не клади, так что — сам понимаешь.

— Как наказываете?

— Дополнительные тренировки, физическая работа, все в этом духе. Самым ретивым — есть здесь парочка — нужно нечто посильней.

— Например? — допытывался Марк.

— А то ты не знаешь, — хмыкнул Тимур. — Здесь нет места жалости. Не смотри на них, как на слабых и беззащитных. Каждый из них тебе нож в спину воткнет не задумываясь. Здесь не место щепетильности, сожалению и поблажкам. Здесь дозволено многое. Никто не говорит об откровенном насилии и прочем, но без ежовых рукавиц — ты здесь мишень. И не ищи здесь мораль, не прививай ее — с этим мы безнадежно опоздали. Не удивляйся свободным нравам, сиюминутным связям, раскрепощенности. Но жестко пресекай принуждение и откровенное насилие.

— Да уж, не в сказку я попал, — хмыкнул Марк.

— Ты привыкнешь. Все на первый взгляд кажется странным и незнакомым. Но человек — тварь быстро привыкающая к обстоятельствам. Поначалу здесь вообще был такой бардак, что страшно вспоминать. Первые пару лет, пока набирали персонал, пока нормализовали работу и прочее-прочее, был такой завал и такие проблемы, каких не ожидал никто. Сейчас проще. Новенькие приходят и сразу же вливаются в здешнюю систему, в устоявшееся русло, им быстро объясняют, что и как, нам даже не приходится стараться и распинаться. Тогда же нам потребовалось много времени, чтобы вбить в головы то, что было нужно: новые правила, законы, устои, порядки, запреты. Мы буквально дрессировали первооткрывателей, навязывали им дисциплину, потихоньку вливая в них то, что было нам нужно для дальнейшего пути. А сейчас проще — дети приходят туда, где все четко и понятно расписано.

— Здесь нужна работа психологов.

— Их здесь не меряно, — рассмеялся Тимур. — Да и каждый из нас, преподавателей, в какой-то мере стал им. Когда тебе нужно найти подход, проявить внимание, понимание. Индивидуальный подход — волей неволей станешь психотерапевтом. Да и тебе это должно быть знакомо.

— Знакомо, — кивнул Марк. — С этим я справлюсь. Но в чем конкретно моя задача? Только физподготовка?

— В основном. Но ты можешь принимать участие в любых занятиях, можешь оказывать помощь, если попросят или просить о том же. Здесь мы — одно целое. У нас одна задача, один приоритет, одна цель. И без взаимовыручки никуда. К тому же, у каждого преподавателя есть своя группа, либо же отдельный человек. Это как шефство: более близкое знакомство, общение, контакт. Ты должен создать из нескольких разрозненных личностей одну сплоченную команду. Либо из конкретного парня или девушки — высококлассного специалиста. Во втором случае ты изучаешь с ним каждую дисциплину. Не самостоятельно конечно, но присутствуя обязательно. Нужно наладить связь, контакт, заручиться доверием и уважением, чтобы тебя слушали, привыкли, чтобы не доставляли проблем. Я не говорю о привязанности, но ученик-учитель — тоже в некотором роде взаимосвязь.

— Я сам выберу?

— Само собой. И необязательно сразу. Присмотрись, проанализируй…

— Не учи ученого, — толкнула друга кулаком в плечо со смешком Марк. — Детям своим объясняй.

Тимур только улыбнулся. Он еще много и долго рассказывал — мелочи, но так, чтобы у Марка сложилось общее представление о месте, в которое он попал.

— Ты во все вникнешь постепенно, все поймешь, вольешься в колею, — завершил свой рассказ мужчина. — Здесь тоже можно научиться радоваться своей работе.