Шрифт:
«Поскольку я не раз видел влюбленных молодых людей, осмелюсь предположить, что такая перспектива вряд ли впечатлила его».
«Он и думать не хотел об этом. Кэзо без интереса слонялся по острову. Его дядюшка даже несколько раз приглашал на ужин достойную, готовую к замужеству молодую девушку, но он не проявлял к ней никакого интереса. И я не виню его – на мой вкус, она была слишком строптива, слишком образованна. В любом случае, через какое-то время на острове Кэзо начало становиться лучше. Свежий воздух, пешие прогулки, верховая езда, море вернули ему аппетит. Несколько раз мы на лодках путешествовали на меньшие острова, потом мне это надоело, а он продолжал. Он даже пытался ухаживать за Эмилией – девушкой, о которой я говорил, – но уже было пора возвращаться в Эгретию, чтобы успеть до закрытия навигационного сезона».
«Значит, его здоровье стало ухудшаться уже в Эгретии?»
«Я точно не уверен. Мы вернулись в ноябре, как раз на закрытие навигационного сезона. Я уже не мог дождаться возвращения. С меня довольно было этого несчастного острова, и я не мог представить себе ничего хуже, чем застрять там на целую зиму. Как только мы прибыли в город, Кэзо тут же отправился искать эту его моэкху, но не мог найти. Ее труппа уехала на зиму. От этого он полностью упал духом – должно быть, надеялся на свидание с ней в Сатурналии», – подмигнул Друсус.
«Как звали эту таинственную женщину?»
«Простите, но я не помню. Уверен, он упоминал ее имя, но она ведь фактически была никем. Думаю, этот дурачок мог подхватить какую-то лихорадку, так как в последнее время я почти не видел его в Коллегии».
«Знаете ли вы, чем он занимался во время интеркаларис, или может кого-то, кто мог бы знать? Его отец был бы очень признателен».
«Да нет, в последнее время, как я уже говорил, мы особо не виделись, да и с остальными из нашего небольшого круга он тоже не встречался. Он начал все чаще пропускать занятия в Коллегии, хотя преподаватели не были слишком строги к нему. Сами понимаете, ведь его отец – рон. Если вас интересует мое мнение, думаю, он просто подхватил от этой дешевки какую-то неприличную венерическую болячку и не хотел, чтобы отец узнал».
Мы еще немного поболтали, но больше я ничего не узнал. Как только Друсус ушел, я доел обед. В моем деле нужно питаться по мере возможности, особенно когда клиент берет на себя все расходы.
Глава V
Оставшуюся часть дня я провел, выискивая других приятелей Кэзо, и далеко за полдень мне удалось отыскать Лутация и Порция. Лутаций был долговязым юношей со светлыми рыжеватыми волосами и прыщавым лицом. Его друг Порций был немного выше и крепче. У него были каштановые волосы и торчащая клочками бородка, отрощенная, по моим предположениям, для того, чтобы безуспешно скрыть еще более многочисленные прыщи.
Вначале казалось, что им нечего добавить к рассказу Друсуса. Они тоже заметили, что за время зимних интеркаларис Кэзо замкнулся и ослаб; а с недавних пор они и вовсе потеряли связь с ним, когда он перестал ходить в их привычные места. Никто не следил за тем, чем он занимался, и не мог дать никаких намеков или подсказок.
Однако же когда Порций сказал, что Кэзо и Друсус были закадычными друзьями, я воспрянул духом. «А последнее время они много времени проводили вместе?» – спросил я.
«О, да, – сказал Лутаций. – Они всегда и везде ходили вместе, то и дело перешептываясь. Я имею в виду – не только в колледже, но и после занятий».
«Я слышал, как они говорили о каком-то клубе, где часто бывали, – сказал Порций. – Он расположен на Кливи Инфериор и называется «Битый череп». Это элитная таверна, маскирующаяся под логово распутства для увеселения богачей, которые хотят отвести душу без реального риска. Он упоминал одно имя. Дайте подумать… Что-то иностранное, думаю, гелликанское».
«Нет, уверен, ассириканское, – ответил Лутаций. – Зимаксис. Точно».
«Да, ты прав, Гай Лутаций, – сказал Порций. – Это точно был Зимаксис».
«А вы бывали в этой таверне?» – спросил я.
Оба покачали головами. «Это заведение не для нас», – сказал Порций. «Слишком дорогое», – добавил Лутаций со вздохом.
«Вы замечали что-либо странное в поведении Кэзо зимой?»
Они переглянулись. «Ну, его здоровье слабело, это точно, – сказал Лутаций. – Думаю, это началось прошлой осенью. Хотя со временем все только ухудшалось. Он исхудал, побледнел. Появились темные круги под глазами. Он ушел в себя, начал пропускать занятия. Мы навещали его несколько раз, но ничем не могли поднять его настроение».
«Не знаю, что это была за изнуряющая болезнь, – сказал Порций, – однако я точно знаю, что его отец нанимал лучших в Эгретии магистери карнеум, но даже они не смогли помочь. Вообще Кэзо отказался общаться с ними, хотя мы, как могли, пытались убедить его, что это для его же блага».
«Я считаю, – сказал Лутаций, – это не была никакая лихорадка. Ему просто разбили сердце».
«Вы с ним всегда были такими слюнтяями», – сказал Порций.
«Романтик и слюнтяй – это разные вещи!»