– Я тоже скучала, - перебила его Нина.
– Очень и очень сильно.

В этот момент Йен посмотрел на Нину, и их взгляды встретились. В небесно-голубых глазах Сомерхолдера болгарка увидела удивление и необъяснимую тревогу. В следующее мгновение девушка ощутила прикосновение руки на своей ладони.

– Съёмки, мы вдвоём, даже этот злополучный лифт - кажется, все повторяется, - произнес мужчина.
– У нас в запасе есть несколько дней, прежде чем съемки будут официально завершены, и мы расстанемся вновь. Может быть, теперь навсегда. Но знаешь… Я готов попрощаться с сериалом, с кастом… И лишь с тобой - никогда.

С этими словами Йен взял в ладони лицо Нины и нежно прикоснулся к её губам своими, слегка приоткрыв рот. Он был очень аккуратен, боясь сделать девушке неприятно, но в его действиях была решительность и уверенность. Почувствовав сладковатый и до боли знакомый привкус шершавых губ, болгарка вдруг почувствовала, как её тело обмякло. На мгновение девушке показалось, будто бы она падает в пропасть. Сердце заколотилось в бешеном ритме, а в висках стучала кровь. Издалека доносились звуки ударов обо что-то железное и мужские голоса - должно быть, приехали лифтёры, а значит, вскоре можно будет выйти на свободу. Однако это для неё сейчас было абсолютно неважно. Болгарка накрыла руки Йена своими, отчего тот подумал, что она хочет отстраниться, и поэтому хотел отойти, но Нина удержала его, желая продолжить это прекрасный момент. В это мгновение между двумя этими людьми рухнули все стены и стёрлись все границы. Обиды, обязательства и предрассудки уже не имели для них никакого значения - для Йена и Нины в этот момент перестал существовать весь мир. Были только Он и Она - два человека, которые в руках насмешницы-судьбы были всего лишь игрушками. Иначе почему они оказались в сломанном лифте вдвоём именно в этот день?..

Прошло ещё несколько секунд, прежде чем Нина и Йен отстранились друг от друга.

– Я не знаю, что для тебя это значит, - проговорил Йен.
– Но… Я готов на всё ради того, чтобы вернуть то, что между нами было. Только дай мне знак, что ты чувствуешь то же самое… И я брошу к твоим ногам весь этот чёртов мир, который без тебя даже в солнечный день становится унылым и совершенно безрадостным.

– Ни одно ощущение в мире не может заменить мне этого, - прошептала болгарка, коснувшись пальцами волос брюнета.
– Говорят, возвращаться - плохая примета… - задумчиво произнесла она.

– Я не верю в приметы, - с усмешкой ответил Йен.
– Тем более, если они мешают мне быть счастливым. Нина… - чуть слышно произнёс он.

Болгарка не дала ему договорить, приложив указательный палец к губам мужчины, а затем накрыв их своим поцелуем. Для Йена это было яснее любых слов.

– Я слишком долго была лишена возможности целовать тебя, - прошептала она.
– Прости меня, Йен…

– Я уже давно простил, - ответил Сомерхолдер, проведя большим пальцем по щеке девушки.

В этот момент ребята почувствовали сильный толчок, и Нина, не удержавшись на ногах, упала в объятия Йена. Брюнет рассмеялся. Нина взглянула на него и увидела, что его глаза блестят от счастья.

– Я больше никогда не буду ездить на лифтах, - с улыбкой сказала Нина, когда вместе с Йеном вышла из злополучной кабины на пятом этаже.

Сомерхолдер улыбнулся и обнял девушку за талию, целуя вновь и вновь - очень нежно, осторожно и трепетно, но вместе с этим страстно.

– Как же ты был прав, говоря, что любой конец - это начало чего-то нового, - проговорила Нина, на мгновение отстранившись от Йена.

– Конец истории Елены и Деймона уже близок.
– сказал Йен.
– А наша история только начинается.

С этими словами Сомерхолдер снова накрыл мягкие губы болгарки своими, ощущая непередаваемое удовольствие, на которое отзывалась каждая клеточка тела мужчины.

– Она никогда не заканчивалась, - прошептала Нина.

– Я люблю тебя.
– произнёс Йен, и уголки его губ изогнулись в полуулыбке.

– Я люблю тебя, - повторила Николина.
– До луны и обратно.